И с зеркалом начало что-то происходить. Свечение снова усилилось и из недр тьмы выплеснулась стайка мелких пепельных бабочек. Хотя правильнее было бы назвать их неряшливо сложенными клочками сгоревшей газеты. Бабочки неровным облаком повисли в метре от портала и это зрелище отчего-то Смолину не понравилось.

«Надо вернуть аварийные буйки на место», подумал он и потянулся к лежащим на полу цилиндрам.

Но оставлять за спиной поверженного противника было большой ошибкой.

– Не смей! – зашипел бродяга и с неестественной прытью бросился на спину инженера. Грязные руки крепко сомкнулись на шее Смолина и тот от неожиданности рухнул на одно колено.

Смолин попытался оторвать чужие пальцы от своего горла, но с таким же успехом он мог бы попробовать вручную разжать механические тиски. Марк встал, закрутился на месте, стараясь скинуть вцепившегося в него бродягу, но тот намертво обхватил его ногами. Со всего маху инженер несколько раз приложился спиной в стене, рассчитывая, что душивший его безумец разобьет себе затылок и ослабит хватку. Все было напрасно. Баюн просто не чувствовал ударов, положив всю свою жизнь на то, чтобы не дать Смолину вернуть аварийные маяки обратно. Марк захрипел, опустился на пол, почувствовал, как мир померк и смерть, мягко шелестя саваном, подобралась вплотную.

Прошло какое-то время, прежде чем реальность ворвалась обратно вместе с воздухом, наполнившим рвущиеся легкие. Перед глазами плыло, и общая картина происходящего проявлялась фрагментами.

В сторону отползает закрывающий голову Баюн. Вдогонку ему прилетает пара оплеух от Рафика, который тут же переключается на кого-то еще. Кого именно, Марк опознать пока не может. Рядом с «электронным техническим устройством, артикул ЗАСк-А» суетится Гаврила. Прибор уже установлен на складной металлический треножник. К нему прищелкнут внешний модуль в виде направленной радиоантенны замысловатой формы. Вся конструкция приобрела законченный вид от которой веяло военным дизайном. Антенна смотрела точно на зеркало, с которым происходило нечто зловещее.

Вскоре Смолин понял, что именно. Из зеркальной поверхности, как через штакетник огорода лезли фигуры. Серые, тускло блестящие, как графит. И такие же, как грифель карандаша, угловатые, будто их ножом вытачивали. От них веяло неправильностью, невозможностью того, чтобы они были созданы природой этой планеты. Именно от этих фигур отбивался Рафаил, понемногу отступая назад.

– Периметр… – захрипел Смолин, указывая на прорванную линию защиты. – Аварийные буйки сбиты.

Гаврила, закончивший колдовать над настройками прибора, повернулся к ранцам и рванул с них брезентовые свертки.