— Помимо жажды видеть вас пред нами, заставила вас вызвать и нужда. До вас о том дошла, наверно, новость … — продолжаю я, вознося хвалу своей отличной памяти на текст и надеясь, что Акира тоже помнит о чем говорили в тронной зале Король и двое странников.

— Как изменился Гамлет. Не могу сказать иначе, так неузнаваем он внутренне и внешне. Не пойму, какая сила сверх отцовой смерти, произвела такой переворот в его душе… — медленно произносит Акира. У нее тоже отличная память и она помнит старика Шекспира, даже спустя столько лет после окончания Токийского Университета. Юки смотрит на нас и хмурит бровь, извини, Юки, ты нас не поймешь, ты прожила много лет под этим небом и наверняка знаешь очень многое, но земная классика, трагедии Шекспира — это не то, что изучают в школе. А ты покинула наш мир школьницей, пусть и будучи председателем Литературного Клуба.

— Так вот что привело тебя сюда. — хмыкает Акира: — беспокоишься за меня?

— Ты разрушила очарование момента. — говорю я: — я уж думал, что мы будем цитировать Шекспира и дальше.

— Хм… что ты скажешь о Шейлоке? Как там — если нас пощекотать, разве мы не смеемся? Если нас оскорбляют — разве мы не должны мстить? Я в порядке. — говорит Акира: — и буду куда в большем порядке, когда мы выберемся отсюда и я выжгу сердца у каждого ублюдка, который посмел заниматься таким в моей стране.

— Ну… думаю у тебя будут конкуренты. Кое-кто очень хочет выстроить их всех в ряд на набережной Сейтеки и заставить вскрыть себе животы тупыми ножами. И их кишки сожрут рыбы. Как-то так. Кьюн!

— Возражать не буду. Мне главное, чтобы они все умерли, а как именно — это уже детали. — говорит Акира, присаживаясь над мешком с мукой: — может поможешь? Раз уж ты все равно продолжаешь умничать.

— Конечно. — я беру мешок и поднимаю его, поднимаю по всем правилам, как и положено — не спиной, а ногами, спину в «замок», так, словно делаю становую тягу, все-таки у меня тело подростка… хотя какое там тело подростка, мы же уже выяснили что я -то же неведомая хтонь. Делаю несколько шагов и кладу мешок на груду других, откуда его видимо и уронили. Девушки смотрят на меня со странными выражениями на лице.

— Что? — говорю я, понимая, что испачкался. Ну и пес с ним, думаю я, у нас тут другая вселенная, две луны в небе, посттравматический синдром у Акиры и почти неделя пути до Бартама, буду я еще внимание на чистоту одежды обращать. Суровые времена — суровые меры.

— Ну… так и мы могли. — говорит Юки: — я думала ты своими тентаклями все сделаешь и не замараешься.

— Ээ… — говорю я, чувствуя себя полным дураком. В самом деле — зачем мараться, если можно было все сделать своей способностью. Как-то не привык я на нее в быту полагаться, все скрываю от окружающих, а в этом мире можно не прятаться.