Призыватель даже не думал запираться. Он честно ответил на все вопросы: откуда родом, кого считает близкими, чем занимался, где был, что видел…

Только вот из рассказа исчезла некоторая часть того, что касалось отношений с гномами. Например, вопрос гражданства в Сорок Пятом Граните. Никакого прямого вранья, разумеется – просто не такая уж большая заплатка умолчания. Поскольку на подробности Мийол не скупился и честно поведал обо всём, что связывало его с Рифовыми Гнёздами, не забыв даже такой знаковый эпизод, как участие в девяносто второй Великой Морской Охоте, фокус с небольшой скрытностью прошёл не замеченным.

– Остальное не так уж интересно. Прилетел в ваш поразительный город, чуть больше месяца назад вступил в Лагорскую Алхимическую, тогда же познакомился с Элойн. Потом готовился к экзаменации, прошёл её, стал базиларом. Официальное оглашение результатов будет завтра, но итог уже ясен, поэтому мы здесь и празднуем. Всё.

– И ничего не всё! – возмутилась Кульми.

– Пока что – всё. Ваш черёд рассказывать о себе. Про рыжулю я более-менее знаю, но вот о вас я ранее знал только, цитирую, «у меня есть и две нормальные подруги, но пригласить их не получилось, потому что они заняты». А про Гальда и того не знал.

– Ну, тогда слушай, уши навострив.

И Кульми принялась вещать и за себя, и за подругу, и за друга.

Знакомство девушек состоялось в библиотеке, перед очередной экзаменацией. Так уж вышло, что всем троим требовался один и тот же четвёртый том «Чародейских катализаторов», что и свело их за одним столом. Час за часом, слово за слово… так и сошлись, не поторопившись позднее рвать знакомство. Напротив: чем дальше, тем крепче становилась их дружба.

Мийол не услышал этого напрямую, но без особого труда вычислил, что Кульми в первую очередь понравилась тихая, вдумчивая душевность Санхан, почти лишённой честолюбия, а также деликатность Элойн. Для обладательницы нестандартной, мягко говоря, фигуры не так-то просто найти тех, кто станет смотреть на неё без жалости или брезгливости. Сыграло свою роль и сходное происхождение: Кульми также выкарабкалась «в люди» из семьи серосписочных разнорабочих, а Санхан, хоть формально родилась в семье синесписочных, у ткачихи и красильщика, всё же не могла похвастать особым достатком. Она тоже знала, каково засыпать под голодное бурчание собственных потрохов, тоже медитировала не столько ради обретения силы, сколько для того, чтобы отвлечься от довольно унылого быта с минимумом доступных развлечений.

К тому же это сейчас, когда Санхан повзрослела и расцвела, на неё стали смотреть, как на всякую красивую девушку – а вот в детстве и отрочестве «тощую приблуду» и «чёрную немочь» травили только так, не меньше, чем «бочку на ножках» Кульми. Делу ничуть не помогало и то, что хотя сама Санхан родилась в Лагоре и от коренной его жительницы, отец-красильщик – тот самый, от кого она унаследовала оттенок кожи – приехал из другого Рубежного Города, откуда-то из верхней дуги, где такие более-чем-просто-смуглые парни и девушки народностей веггра и стум составляли более четверти от общего населения.