Эх, будем импровизировать до конца. Я приблизился к нему, парнишка втянул голову в плечи, я подошёл и пнул его по ноге.

— А ну встань, собака! — Он поднялся, я наступил ему ботинком на ногу, стражник скривился, но не издал ни звука. — Что, спишь на посту?! А?! Говори!!! Быстро!!!

— Нет могучий! Я не спал могучий! — У парня покатилась слеза.

— Верю! А ну бегом отворяй ворота или мы тут до восхода будем торчать? Кому сказано? — Я отпустил его ногу и он прихрамывая помчался открывать. Опять загрохотали засовы, загрохотали цепи, потом что-то заскрипело, опять загрохотали цепи и ворота начали медленно, со скрипом отворяться.

— А ну стоять! — Я заорал, когда щель в воротах не достигла десяти сантиметров. Парень высунулся из калитки и вопросительно на меня посмотрел. — А ну бегом сюда! — Он подбежал, я схватил его за панцирь и дал пощечину. — Ты что ж, кусок помёта, ворота открываешь, а?

— Так ты ж велел, могучий! — Он смотрел на меня с непониманием.

— А кому ты ворота открываешь, а? Ты узнал кто мы?

— Н… нет! — Он замотал головой. — Так я ж это!

— Что это?

— Й… я ж не им… мею п… пр… рава!

— Вот! А я тебе что сказал? Я сказал старшего зови! А ну бегом! — Я даже моргнуть не успел, как парень испарился. Я подошел к зеркалу на квадрике и посмотрел на себя, ничего не изменилось. Я как был размолеванным собой, так и остался, хрень какая-то. Я подошёл к Насте.

— Солнце, как, выгляжу?

— Как кабан-секач! Морда чёрная и клыкастая!

— А я в зеркало глянул, ничего! Думаю, или это стражник испугался, или это я не вижу изменений!

— Нет, лицо у тебя ужасное, если б не знала что это ты, уже на атомы разметала бы!

Я услышал движение в калитке и обернулся. Из калитки выбегал такой же воин, но в шлеме с какой-то хренью сверху. Клыки у него были с мизинец, а в остальном эти двое не отличались.

— Я начальник караула, что случилось могучий?

— А ну-ка расскажи ка мне, почему стражник твой, отворяет ворота всем подряд? — Тот повернулся и дал подзатыльник этому непутевому воину.

— Так ты ж не все подряд, могучий! Видно же! Прикажи его казнить!

— А если б я под иллюзией был?