– Попали! вскричалъ Альтамонтъ.

– Попали! повторилъ Бэлль.

– Надо повторить, сказалъ Гаттерасъ, быстро забивая оконницу.

Полосу опятъ положили въ печь, и черезъ нѣсколько минутъ она опять накалилась до красна.

Альтамонтъ и Бэлль, зарядивъ ружья, заняли свои мѣста. Гаттерасъ снова продѣлалъ отверстіе и сунулъ въ него раскаленную волосу.

Но на этотъ разъ она уперлась въ какой-то твердый предметъ.

– Что за дьявольщина! вскричалъ американецъ.

– Въ чемъ дѣло? спросилъ Джонсонъ.

– A въ тонъ, что проклятые звѣри наваливаютъ льдину на льдину, они хотятъ замуровать насъ въ домѣ, они заживо погребаютъ насъ!

– Не можетъ быть!

Альтамонтъ и Бэлль, зарядивъ ружья, заняли свои мѣста.

– Посмотрите сами: полоса дальше не идетъ. Да это, наконецъ, становится смѣшно!

Это было болѣе чѣмъ смѣшно: это было опасно. Положеніе осажденныхъ ухудшалось. Какъ животныя очень смышленныя, медвѣди прибѣгнули къ оригинальному средству, чтобъ задушить свою добычу и отнять у осажденныхъ всякую возможность къ бѣгству.

– Эдакая обида! сказалъ крайне огорченный Джонсонъ. – Добро-бы люди, а то – звѣри!

Прошло часа два; Альтамонтъ тревожно шагалъ по комнатѣ, Гаттерасъ съ ужасомъ думалъ о докторѣ и о страшной опасности, грозившей ему на возвратномъ пути къ форту.

– Ахъ, если-бы докторъ былъ здѣсь! вскричалъ Джонсонъ

– A что могъ-бы онъ подѣлать теперь? спросилъ раздражительно Альтамонтъ.

– О, онъ навѣрное выручилъ-бы насъ.

– Какимъ это образомъ? – съ досадою спросилъ Альтамонтъ.

– Знай я это, я не нуждался бы въ докторѣ,– отвѣтилъ Джонсонъ. – Впрочемъ, я догадываюсь, что онъ посовѣтовалъ бы намъ въ настоящую минуту: – перекусить. Вреда это причинить не можетъ; напротивъ. Вы какъ полагаете, Альтамонтъ?