— Как такое может быть?

— Не знаю, это просто ощущение. Ты с мужем говорила? А с родителями?

— С мужем все закончилось руганью. Даже на базу с утра из‑за этого опоздала. А с родителями… Отцу сказала.

— И что он?

— Ответил, что если в ней есть часть меня, то и для них она уже не посторонний человек. Обещал сам поговорить с мамой.

— Струсила?

— Ты все‑таки плохо знаешь мою маму. Пусть лучше с ней говорит отец, она его слова нормально воспринимает, в отличие от моих.

— Эля? — раздался голос Ледии из дальней комнаты.

— Она меня называет так же, как и ты, — шепотом сказала Элора Лене и уже громко: — Мы с Леной здесь о тебе разговариваем.

Послышался скрип пружин дивана, и в проеме двери показалась Ледия, одетая в один из халатов Элоры. Она подошла к ним, бесшумно ступая по толстому архейскому ковру, и присела рядом.

— Я могу узнать, что вы решили в отношении меня?

— А чего бы ты сама хотела? — спросила Лена. — Когда я все это затевала, то думала, что ты, получив знания основ магии, станешь преподавать в школе, чем сильно поможешь и мне, и Элоре. Твое мнение в расчет не принималось. Тебе все равно пришлось бы чем‑нибудь заниматься, так почему не этим? Тем более что ты принесла клятву, а я поставила ментальный блок.

— А что изменилось сейчас?

— Все изменилось, — тихо сказала Лена. — Я не знаю, как ты относишься ко мне, но я всю жизнь хотела иметь сестру, и этой сестрой мне стала Элора. Но я и от еще одной не отказалась бы. Ты — это во многом прежняя я и должна знать, что я не вру.

— А родители?

— Ты же их знаешь, зачем спрашиваешь? Я видела утром отца и говорила с ним о тебе. Он тоже высказался в том смысле, что дочерей много не бывает, и ты им больше не чужая. И с мамой обещал поговорить. А моя сестра должна сама выбирать себе путь в жизни. Блок я тебе уже сняла.

Ледия подняла на Лену полные слез глаза:

— Я словно сплю. Вся моя прежняя жизнь настолько тяжела, что хочется забыть и ничего не вспоминать. Что я видела хорошего? Да к слугам в доме относились лучше, чем ко мне. Они выполняли свою работу и соответствовали своему положению, а я, по мнению всех, была совершенно бесполезным существом, не имеющим права на статус мага. В детстве меня частенько колотили другие девчонки, причем и с помощью магии. Я ничего не могла с ними сделать, а к родителям уже давно боялась подходить. Потом мне понравился один мальчишка, но я даже мечтать не могла о том, что он хоть когда‑нибудь посмотрит на меня иначе, чем на уродку, хотя внешне была не хуже других. И убегая после поражения в войне с вами, моя мать нашла для своей дочери на прощанье только два слова: сдохни, тварь! А теперь ты предлагаешь мне стать сестрой, и у меня, как и у многих, могут быть родители, которых я люблю твоей памятью, и которые, может, будут любить меня. И я хочу, чтобы ты знала, что отныне у тебя не будет более преданного друга, чем я. Ты дала мне цель и смысл в жизни, ты подарила мне то, что у меня отняли с детства — любовь семьи. И стать совершенно счастливой мне мешает только то, что я боюсь, что все это не наяву. Что вдруг я проснусь, и ничего этого не будет! И приходит страх!