— Что могут люди? — презрительно сказал маг. — За тысячи лет находились желающие разыграть эту карту, но ни разу это не привело ни к чему хорошему.

Лена достала из петли на поясе рацию.

— Игорь, действуй, как договаривались, — сказала она пилоту, после чего обратилась к магу: — Посмотрите, уважаемый Тал, что могут делать люди.

Невдалеке взревел двигатель вертолета, и вскоре он появился над головами перепуганных магов, сделал три круга над замком и улетел обратно. Несколько впустую выпущенных файерболов снизились и взорвались, коснувшись земли. Со стороны замка раздались испуганные возгласы столпившихся у окон женщин.

— Ну что, меня здесь будут, наконец, принимать всерьез? — спросила Лена, которую уже начала раздражать затянувшаяся задержка. — Или мне применить силу?

— Прошу пройти в дом, — пригласил ее Тал и повернулся к своим: — Идите тоже. Я буду сам разговаривать с госпожой.

Он пошел к входу, демонстративно сняв защитное плетение, которое до этого держал все время разговора.

— Вы тоже можете снять щит, — сказал он Лене. — Вам будет неудобно с ним в помещении.

— Я еще не сошла с ума, — ответила она, следуя за магом. — В вашем доме изуродовали одного нашего парламентера и убили двух других. С какой стати я должна вам доверять?

— Если хотите знать, я никогда не одобрял таких действий. Даже маги великих домов редко плюют на Кодекс. Просто кому‑то из нашего руководства захотелось показать силу.

— Вы еще скажите, что были против уничтожения нашего дома.

— Не был. Вы где‑то нашли много серебра, которое сбывали через Казначейство. Как только об этом узнали, ваша судьба стала предрешена. Не получилось у нас, получится у других. Хотя то, что вы показали…

Он задумался, и дальше они шли в молчании. Старик привел Лену в одну из богато убранных комнат второго этажа.

— Присаживайтесь, госпожа, — предложил ей кресло Тал. — Вы можете рассказать об уготованной нам участи?

— А как бы вы поступили на нашем месте?

— Скорее всего, убил бы всех или почти всех.

— А вот нам бы хотелось этого избежать. Здесь много женщин, родные которых погибли в доме?

— Больше половины. Для остальных это тоже родственники, только дальние.

— Как вы думаете, какое к нам будет отношение?

— А тут и думать нечего. Страх у всех и ненависть у тех, кто потерял близких.