– Но, это может быть небезопасно для вашей психики и очень шумно… – промямлил обеспокоенный такой перспективой Профессор, но его уже никто не слушал.

Члены комиссии разбрелись по коридору и принялись методично открывать одну дверь за другой, заглядывая внутрь и переходя к следующей. Через пару минут, все двери были открыты.

Маньяк стоял в конце коридора и смотрел, как тот наполняется лужами крови, вытекающей из приоткрытых дверей на напольную плитку. Профессор зажмурился в ожидании душераздирающих криков.

Секунда. Другая. Тихо. Не было слышно ни криков, ни захлебывающийся в крови хрипов, ни мольбы о пощаде. Тишина. Маньяк открыл глаза и увидел недовольные лица членов Комиссии, смотрящие прямо на него.

– Если вы закончили играть в жмурки, то мы ждем ваших объяснений! – голос Старшего был полон раздражения.

Манна бросило в холодный пот. Сорвавшись с места он побежал по коридору, заглядывая в каждую из дверей, и везде его ждала одна и та же похожая картина: растерзанный, поломанный, изувеченный узник молчал и флегматично смотрел пустыми глазами вдаль.

В панике, Маньяк подскочил к одной из жертв пыток. Это был рослый орк, некогда могучий воин, а теперь беспомощный мешок мышц, прибитый за конечности к стене. Клыки его были вырваны и изо рта стекала струйка крови. Манн схватил, лежащий на металлическом столике неподалеку, первый попавшийся нож и с силой воткнул его орку в живот. Ноль реакции. Ударил ножом еще раз. Не помогло. Ударил снова. И снова. Профессор яростно кромсал молчаливого узника до тех пор, пока из образовавшейся рвано-резанной раны, больше походившей на отверстие от направленного взрыва, на пол не упали нарубленные в мелкую соломку кишки и прочие внутренности орка, а сам он, прикрыв глаза, не испустил дух.

Бешено рыча и яростно вращая глазами, Профессор в некогда белом, а теперь заляпанном с ног до головы кровью, халате, с ножом в дрожащей руке, повернулся к членам Комиссии.

– Кажется, здесь все понятно, – Франт сделал очередную пометку и вопросительно посмотрел на Старшего.

– Да, думаю все кристально ясно, – Седовласый тяжело вздохнул, – Яков Самуилович Манн, в вашем прошении о назначении вашему заведению звания Дома Высокой Культуры Пыток отказано.