От моего взгляда не укрылось, что Кристина едва заметно, одними только глазами, следит за вращением роупдарта, запоминая промежутки между махами — промежутки, в которых нож находился в условно безопасном месте, у меня за спиной. Пришлось увеличить темп вращения, чтобы не думала, что все будет просто.

— Я? Я — нет. — судя по голосу, улыбнулась Кристина. — Так что ладно, отвечу на твой вопрос. Крюк, как и все остальное, что касается непосредственно меня, может быть наполнен Светом, и, соответственно, будет подчиняться моей воле. В небольших пределах, но этого достаточно.

— А почему тогда ты не пробила им меня насквозь? Руку, ногу? Это же вполне реально, если они у вас в стены вонзаются.

— И что бы мне это дало? Разве мясо это хорошая опора для крюка? Нет, при любой, даже самой пустяковой нагрузке, он бы вылетел, и я упала вниз, не добившись ничего, кроме еще одной дырки в тебе, не факт даже, что смертельной.

Дырка!

Вот почему она сказала, что никуда не торопится! Само собой, она никуда не торопится, ведь ей только на руку, что я стою и лясы точу с ней, а сам в это время с каждой секундой слабею от кровопотери! Это уже не говоря о том, что левая рука в принципе практически не слушается, да еще и постоянно нарастающую боль уже стало невозможно игнорировать!

Поэтому я, не тратя больше и секунды, отправил вперед роупдарт в длинном броске, прямо в шлем Кристины, как сделал это еще на самой первой крыше!

И, как и на самой первой крыше, нож бесславно ударился в раскрытый перед лицом веер, из-за которого тут же прозвучало:

— Вот так уже лучше. Потанцуем.

Но я не собирался танцевать с ней. Я уже понял, как обстоит дело — мотылек боится моего оружия, потому что натурально не сталкивалась с ним ранее. Она понимает принцип его действия, она понимает, что оно опасно в тот момент маха, когда пролетает передо мной, но у нее еще нет уверенности, что оно безопасно в другие моменты. Поэтому она не будет пытаться атаковать, она будет пытаться спровоцировать на активные действия меня. Ведь даже ничего не делая, я с каждой секундой становлюсь слабее, а уж если начну активно двигаться и атаковать — истеку кровью за минуту.

Пожалуй, есть только одна возможность, при которой Кристина перейдет в атаку. Возможность, которой она один раз уже воспользовалась — если я упаду или хотя бы просто потеряю равновесие.

Чтобы проверить теорию, я шагнул вперед, ускоряя вращение роупдарта, и Кристина ожидаемо шагнула тоже, но не назад, к краю крыши, а назад и вбок, обходя меня по кругу и неотрывно следя глазами за моими действиями. Тогда я сделал еще один шаг, но намеренно подогнул ногу, словно в последний момент она перестала меня слушаться.