На вторую комнату я пока не наработал. Зато у меня здесь коврик, розовый плафон на потолке, румынская стенка, хрусталь, телевизор «Темп» под салфеткой. На нём вазочка, в ней пыль. Короче, восьмидесятые годы прошлого века. Нуда, они самые. Такая обстановка действует на меня успокаивающе.

За окном стена соседнего дома и всё время дождь. Биотозе почему-то проще делать дождь. Я хочу вечер тёплого августа и пейзаж, но она не хочет. А может, я ещё не накарябал столько.

Вот, кстати, думаю – может, слеш попробовать? Бабы слеш любят. Может, тогда она мне летний вечер сделает? Как думаешь?

Сам я тут очень условный. Тело – старую форму повторяет точно, но серого цвета и без органов внутри. По крайней мере, те его части, которые мне видны. Вот как ты сейчас примерно…

…я сказал – ты?

…ты?., а кто ты?

С кем я вообще разговариваю?!!

КТО ЗДЕСЬ???

Двадцать четвёртый ключик, лишний

Двадцать четвёртый ключик,

лишний

О том, чего не надо

О том, чего не надо

Читать по случаю обнаружения в тексте романа грамматической, синтаксической или фактической ошибки.

А знаете ли вы, что в каждом куске брюквы, в отдельно стоящем лютике или гелиотропе, даже в книжке Некрасова или распоряжениях Амана Тулеева можно найти сверкающую бесконечность смыслов?

Можно. Но не нужно. В смысле – искать их не нужно. И даже, пожалуй, не надобно.