И всего такого прочего – тоже не надобно. Или, проще говоря – не надо, безо всякого «бно».

Вот так и передайте куда следует: не – на – до. Именно так и передайте. Ре – фа – до, если трудно запомнить.

Хотя зачем это ре – фа – до? Совершенно низачем. И передавать тоже ничего никуда не следует. А то откуда-нибудь ещё возьмётся сверкающая бесконечность смыслов. А её – см. выше.

Хотя нет, и смотреть выше ни к чему. Не нужно этого.

Да и этот текст тоже лишний.

Ну его.

Двадцать пятый ключик, ледяной

Двадцать пятый ключик,

ледяной

Сцена из лапландской жизни

Сцена из лапландской жизни

Читать последействия тридцать пятого Второй книги, но желательно не сразу, а пропустив ещё действий парочку-троечку

О туманы, о льды. О Зга! Ты уже и не зрима.

О, холод. Ты – ХладЪ! О, как больно кусаешь ты! А уже и не больно.

О Север, Север! – как мёртв, как пуст в своей мертвоте ты. А уже и не ты. Но – Смерть и Ничто. Ибо Воистину.

День начался во мгле и кончался во мгле. Сумерки навалились на пустынный берег, на чёрное и серое, на камень и лёд. С подветренной стороны камни поросли белым мхом, с наветренной – чернели голыми лбами, бодаться готовыми с ураганом сокрушительно-снежным.

Но не было урагана. Ни даже слабого ветра. Бессмысленно громоздились льды, разделённые туманом. Вдоль берегов неподвижно стояли они, льды, тускло мерцая гранями. Когда-то в них отражались звёзды или птицы. Но сейчас ни единой птицы не было над побережьем и ни одной звезды.

Вдаль простиралась выморенная стужей ледяная равнина, изрезанная трещинами. Она была присыпана снегом – сухим и колючим, как лунная пыль.