— Глаза открывай, вижу ведь, что не спишь, — голос звучал издали, потому страха и беспокойства почти не вызвал.

— Вообще-то и раньше не спал, — в грезах обычно носился Влад в межмирье, играл в догонялки со звездами, с Луной да с Месяцем беседы вел и хранил тропы заповедные, если случалось увидеть на них лихо да мороки. Но сейчас ничего подобного он припомнить не мог — только мглу, окружавшую со всех сторон. Она не мучила, согревала в теплых объятиях, но вырваться из нее хотелось нестерпимо.

— Да уж! Видал я, как ты на ветку взвился. Дерево вон обидел, нехорошо это.

— Нехорошо, — согласился Влад, не чувствуя себя пока в силах поднять распухшие и отяжелевшие веки. — Я обидел — я и повинюсь.

В ответ громко хмыкнули.

«С кем же я говорю? — подумал он. — Судя по словам, с Лешим, хотя… — говор непривычным казался: не скрипучий, а глубокий и низкий, с явно слышной хрипотцой, опаску внушающей. — Нет, не похож собеседник на Лешего».

Раздались легкие шуршащие шаги, некоторое время ничего не происходило, а затем сверху полилась вода — прохладная, приятная — целый ушат. Влад возмущенно каркнул, приподнялся на локте, распахнул глаза. Рука тотчас подломилась, и он вновь упал, правда не навзничь, сумел все-таки на бок повернуться.

Прямо перед ним живой лесной ковер попирала огромная волчья лапа с колоду величиной, а в непосредственной близости от лица разверзлась пасть. Только понимание — хотел бы, давно бы сожрал, — удержало на месте.

— Ты это… — сказал Волк, — давай-ка без геройств, Ворон, лежи смирно.

— Да я и так… — вздохнул Влад. Дурнота подступила к горлу и тотчас убралась, но в ушах все равно противно звенело. — Как я сюда попал?