— Видать, не особенно удачно летаешь-то, — хмыкнул Волк и присел на задние лапы.

— Случается…

— Ладно, как там у тебя дела? Подняться сможешь?

Влад вздохнул поглубже; наплевав на то, как выглядит подобное со стороны, встал вначале на четвереньки и только затем — на ноги. Земля попыталась накрениться, но устояла на месте.

— Из ручья испей. Водица в нем чудная.

Чудеснее живого источника, бьющего из-под корней дуба мокрецкого, вряд ли была, но Влад не стал перечить или нос воротить — припал к воде, действительно вкусной, прохладной и кристально чистой. Она прогнала слабость, и голова перестала кружиться. Напившись, подошел к дубу, замедлившему его вторичное падение, и низко поклонился ему, молвив:

— Благодарю, дедушка. Прости, если обидел по недоразумению. Не со зла я.

Дуб пошевелил листиками, хотя никакого ветра не было — видать, принял извинения.

Волк ничего не произнес, только следил пристально, но в рыжих глазах, стоило на него оглянуться, застыла одобрительная задумчивость.

— Русич, говоришь?