Затем он протянул руку к одному из черепков, но не дотронулся совсем чуть — отдернул, словно от змеищи ядовитой.

— А ведь ты спас меня, Влад. Чаша-то зачарована, — произнес он задумчиво. — Колдовство чужое, черное и скрытое, я мог бы и не заметить, если бы не ты.

— Она лгать не позволяет.

— Да ну? Кто тебе эту чушь сказал?! — рассердился Кощей.

Влад аж подпрыгнул на месте и пролепетал:

— В тереме говаривали…

— Чего только в ваших теремах не наслушаешься, — фыркнул Кощей. — Наверняка и обо мне плетут, как двор метут. Мой тебе совет, — длинный узловатый палец коснулся лба Влада над переносицей, — слушать слушай, но на веру не принимай, думай лишь своим умом. Понял?

Влад кивнул. Прикосновение исчезло.

— Волхвов, ложь видящих, у твоего князя более дюжины, да и сам Златоуст непрост. Ни к чему ему еще и чаша такая, — снизошел до объяснений Кощей. — Здесь же заложено совершенно иное колдовство. Воли чаша лишает всякого, из нее отпившего: людей сильных — на чуть совсем, но иной раз большего и не нужно, — он снова протянул руку, на этот раз дернув Влада за темно-русую прядь. — Не киевского ты роду-племени, верно?

— Верно, — ответил-откликнулся Влад со вздохом и подумал: не пил ли отец из чаши этой, когда соглашался отдать его в заложники? Говаривали, раньше князь Олег никогда не разбрасывался своей кровью.