Никто из нас не сказал ни слова, а посему тем дело и кончилось.

Миновал год. Раз из-за синих туманов явился с разбойным набегом один из кораблей Эреба, дважды к берегам острова приставали купцы, промышляющие скупкой шкур, моржовой кости и соленой рыбы. Дед за этот год умер, а у сестры моей, Фаусты, родилась дочь. После сбора урожая дядья вместе с прочими отправились на рыбный промысел.

С приходом весны у нас, на юге, сеяться рановато, потому как до лета еще немало студеных ночей. Однако увидев, что дни быстро прибавляют в длине, наши зверобои отправляются на поиски лежбищ, где плодятся котики. Лежбища они выбирают на скалах, вдали от любых берегов; туманов там множество, а дни, хоть и становятся все длинней, в ту пору еще коротки. Нередко случается так, что гибнут не котики, а зверобои.

Так и случилось с моим дядюшкой Анскаром: дядюшка Гундульф вернулся на остров в их лодке один.

Тут вам нужно знать вот что: уходя в море – бить котиков, ловить рыбу, охотиться на иную морскую дичь, – наши зверобои привязывают себя к лодкам. Спасательный канат сплетен из полосок моржовой кожи и достаточно длинен, чтоб зверобой мог передвигаться вдоль лодки, от носа к корме, насколько потребуется, но не длиннее. Морская вода холодна и вскоре погубит всякого, кто в ней окажется, однако наши промышленники одеты в непромокаемые тюленьи шкуры, а потому упавшего за борт нередко успевают вытащить и тем спасти его жизнь.

Но дядюшка Гундульф рассказал вот что. Ушли они далеко, искать лежбище, никем еще не потревоженное, и тут Анскар увидел плывущего рядом, в волнах, котика, самца. Метнул он гарпун, котик нырнул в глубину, а линь гарпуна захлестнул Анскара за лодыжку и уволок в море. Он, Гундульф, бросился вытаскивать брата и вытащил бы, потому как человеком был исключительной силы. Рванул он к себе спасательный канат, а котик рванул к себе линь гарпуна, привязанный к основанию мачты, и лодка их опрокинулась, но Гундульфу удалось спастись, добравшись до нее при помощи спасательного каната, а гарпунный линь перерезав ножом. Выровняв лодку, он принялся вытаскивать Анскара, но спасательный канат не выдержал, лопнул (и вправду, все мы видели перетертый обрывок каната). Так и погиб мой дядюшка Анскар.

У нас, на островах, женщины испокон веку встречают смерть на берегу, а мужчины в море – оттого-то могилы, устроенные по вашим обычаям, и называются бабьими лодками. Когда же кто-то из зверобоев гибнет на промысле, как дядюшка Анскар, в его честь расписывают растянутую на раме из жердей шкуру котика, вешают ее на стену дома, где мужчины собираются для общего разговора, и не снимают, пока хоть один из живущих помнит, кто на ней изображен. Такую же шкуру приготовили для дядюшки Анскара, и рисовальщики взялись за работу.