А мертвые? Признаться, временами я сам считал себя почти мертвецом. Разве мертвые, миллионы миллионов умерших, не заперты под землей, в камерах куда меньше, теснее моей? Раздели людей по какому угодно признаку – число мертвых в любой категории многократно превысит число живых. Большинство миловидных детишек мертвы. Мертво большинство солдат и большинство трусов. Прекраснейшие из женщин, мудрейшие из ученых мужей – все они также мертвы. Тела их – в гробах, в саркофагах, под арочными сводами из грубо отесанного камня – покоятся под землею повсюду, где ни копни, а духи обитают в нашем сознании, под куполом черепа, приникнув изнутри ухом к лобной кости. Кто знает, сколь внимательно вслушиваются они в наши беседы, каких ожидают слов?
XXVII. Аудиенция с Водалом
XXVII. Аудиенция с Водалом
На шестой день, с утра, за мной явились две женщины. Спал я ночью сквернее некуда: один из кровососущих нетопырей, во множестве обитающих в северных джунглях, пробрался ко мне в камеру через окно. Выгнать его и унять кровотечение мне в конце концов удалось, однако нетопырь – очевидно, привлекаемый запахом ран – вновь и вновь возвращался назад. При виде тускло-зеленого мрака (другими словами, рассеянного света луны) я до сих пор всякий раз вздрагиваю, вспоминая летучую мышь, вползающую в оконный проем, словно огромный паук, а после с громким хлопаньем крыльев взвивающуюся к потолку.
Обнаружив, что я не сплю, стражницы удивились не меньше, чем удивили меня, войдя в камеру: снаружи едва-едва занялся рассвет. Меня заставили встать, и одна из них связала мне руки, пока другая держала у самого горла острие дирка. Впрочем, первая между делом поинтересовалась, как заживает моя щека, и добавила, что слышала от других, будто, доставленный к ним, выглядел я малым вполне миловидным.
– В то время я был почти так же близок к смерти, как и сейчас, – ответил я.
Сказать по правде, сотрясение мозга, полученное в момент падения флайера, меня более не тревожило, а вот нога со щекой изрядно побаливали до сих пор.
Стражницы отвели меня к Водалу, вопреки моим ожиданиям, обнаружившемуся не в одной из комнат зиккурата и не на том его ярусе, где величественно восседал рядом с Теей в ночь моего прибытия, но на прогалине, с трех сторон окруженной зеленоватыми водами спокойной, никуда не спешащей реки. Спустя недолгое время (для начала мне пришлось подождать в стороне, пока Водал не покончит с другими делами) я осознал, что река эта определенно течет на северо-восток, а ведь водоемов, текущих в северо-восточном направлении, мне еще ни разу не попадалось: все реки и ручейки, встречавшиеся по пути, стремились к югу либо к юго-западу, дабы в конце концов слиться с текущим на юго-запад Гьёллем.