– Ее мы оставим себе. Добрая вещь, в той же степени, что и твой меч. Думаю, написание книг вновь нужно всячески поощрять. Карманов в этом облачении нет, но, может статься, если ее увидят в наших руках, когда мы уйдем, это пойдет только на пользу.

– Куда же ты унесешь ее? – спросил мастер Палемон, точно старый ворон, склонив голову набок.

– В Обитель Абсолюта. Ведь мы – или, если угодно, Автарх – уже больше месяца не давали знать о себе. Нужно выяснить, что происходит на фронте, возможно, направить на передовую подкрепления… да и другие дела у нас там тоже имеются, – добавил я, вспомнив о Ломере с Никаретой.

Мастер Палемон задумчиво поскреб подбородок.

– Севериан… Автарх… не угодно ли тебе, в память о былом, обойти камеры? Этим малым, что ждут в коридоре, вряд ли известно о двери, ведущей к западной лестнице.

Западная лестница – самая редко используемая и, вероятно, самая старая во всей башне и уж точно лучше всех прочих сохранившая первоначальный вид. Крутые узкие ступени ее вьются спиралью вокруг центральной колонны, источенной ржавчиной до черноты. Дверь в пыточную, где меня (то есть Теклу) подвергли пытке устройством под названием «Революционер», оказалась наполовину отворена, так что, хотя туда мы и не зашли, я все же сумел разглядеть древние механизмы внутри – устрашающие, однако, по-моему, вовсе не столь ужасные, как блестящие, но куда более древние машины в замке Бальдандерса.

Визит в подземелья стал для меня возвращением к тому, что я со дня ухода из Тракса считал безвозвратно канувшим в прошлое. Однако с тех пор металлические стены коридоров с длинными вереницами дверей нисколько не изменились, а заглядывая в крохотные смотровые оконца, проделанные в дверях, я увидел немало знакомых лиц – лиц тех самых людей, заключенных, которых кормил и стерег, будучи подмастерьем.

– Ты побледнел, Автарх, и рука твоя, чувствуется, дрожит, – заметил мастер Палемон, легонько поддерживаемый мною под локоть.

– Как тебе известно, наши воспоминания с годами не меркнут, – пояснил я. – Для нас в одной из этих камер по-прежнему сидит шатлена Текла, а в другой – подмастерье Севериан.

– Да, я и позабыл… Должно быть, тебя все это повергает в ужас. Я собирался отвести тебя к камере шатлены, но, вероятно, тебе лучше туда не ходить.

Тем не менее я настоял на ее посещении, но, когда мы подошли к нужной двери, в камере обнаружился новый клиент, а дверь оказалась заперта. Велев мастеру Палемону вызвать брата, стоящего в карауле, дабы тот впустил нас внутрь, я остановился сразу же за порогом, оглядел смятую постель и крохотный столик и лишь после этого заметил клиента. Сидевший в единственном кресле, он таращился на меня с неописуемой смесью изумления и надежды во взгляде. Я спросил, знает ли он меня.