– Так и есть, – подтвердил старик. – И, имея честь состоять при нем в слугах, пришел к вам с письмом от него.

С этим он показал мне небольшой, слегка грязноватый конверт.

– А мы – господин Отца Инире.

– Знаю, Автарх, а как же, – поклонившись на деревенский манер, отвечал старый чистильщик картин.

– Если так, мы велим тебе сесть и устроиться поудобнее. У нас есть к тебе вопросы, а держать на ногах человека столь преклонного возраста мы совсем не хотим. Когда мы были тем самым мальчишкой, о котором, по твоим словам, говорят все вокруг, или немногим старше, ты указал нам путь к книжным полкам мастера Ультана. Отчего ты так поступил?

– Не оттого, что знал о вас больше других. И не по приказу господина, если вы вдруг так думаете. Но разве вы письма его не прочтете?

– Вскоре прочту. Сразу же, как только получу честный, немногословный ответ.

Поникнув головой, старик стиснул в ладони жидкую бороду, так что иссохшая кожа на подбородке, словно бы потянувшаяся за поседевшими волосами, покрылась множеством крохотных островерхих бугорков.

– Автарх, вы полагаете, будто я в те времена уже о чем-то догадывался. Что ж, может быть, кто-нибудь и догадывался. К примеру, мой господин… а может, и нет. Не знаю. – Сверкнув слезящимися глазами, старик взглянул на меня из-под бровей и вновь опустил взгляд. – Вы были юны, мальчишкой казались подходящим, вот я и решил показать вам…

– Что показать?

– Я, сами видите, стар. И в то время был стариком, и сейчас стар. Вы с тех пор выросли, возмужали, по лицу вижу. А я почти не состарился, так как минувшее время для меня – пустяки. Сосчитайте, сколько времени я потратил, только карабкаясь на стремянку да спускаясь с нее, и то больше выйдет. И вот мне захотелось, чтоб вы поняли, сколько всякого произошло до вас. Что тысячи тысяч человек жили и умерли, пока вас даже в мыслях еще не существовало, и среди них немало тех, кто много лучше, чем вы, Автарх… то есть чем вы в те дни, разумеется. Казалось бы, всякий, выросший здесь, в старой Цитадели, должен знать это с рождения, однако не тут-то было. Каждый день рядом ходят, но ничего подобного не замечают. А вот побывав там, у мастера Ультана, самые смышленые начинают кое-что соображать.

– Другими словами, ты – заступник умерших.

– Да, так и есть, – кивнув, подтвердил старик. – Люди вечно толкуют о справедливости к тому да сему, но о справедливости в их отношении я не слыхал еще ни от одного. Мы забираем все, что они имели, и это в порядке вещей. На мнения их чаще всего плюем, но и в этом, по-моему, нет ничего страшного. Однако нам следует хоть время от времени вспоминать, как много из того, что имеем, получено нами от них… вот я и решил, пользуясь случаем, замолвить за мертвых словечко. Ну а теперь, если вы, Автарх, не возражаете, оставлю-ка я письмо на этом вот чудном столике и…