И верно: слезая вниз, я его наконец-то увидел – галеас, четырехмачтовый, весла в четыре ряда, без огней, на полном ходу шпарит вверх по фарватеру. Ну, думаю, помоги боги вниз направляющимся, как сказал один вол, рухнув с мачты!

Ясное дело, видел я его всего-то минутку, пока он снова не скрылся в тумане, но слышал еще долгое время. И такой он на меня нагнал жути, что принялся я орать время от времени, на всякий случай, хотя других судов рядом не было. Так прошли мы, наверное, еще с пол-лиги, а может, чуть меньше, и слышу я: еще кто-то ка-ак завопит, только вроде бы не на мой крик отзываясь, а будто его шкертиком, да по мягкому месту, да от всей души. Крикнул я тогда снова, и тогда он отозвался обычным манером. Тут я и понял: это ж мой старый знакомец, Тразон, тоже владелец лодки вроде моей! «Это ты?» – кричит. «Я, – отвечаю, – а с тобой там все ладно?» А он мне: «Швартуйся!»

Я отвечаю: не могу, дескать, у меня венерок полны рундуки, их бы распродать поскорей, пусть даже ночь прохладна. А Тразон снова кричит: «Швартуйся! Швартуйся и давай на берег поскорей!» Ну я его спрашиваю: «А сам-то чего не швартуешься?» – и тут его лодка показалась в виду моей. Глядь, а на ней народу – битком, как только на плаву еще держится, и все вроде пандуры, только пандуры, которых я прежде видел, как на подбор были смуглыми, темнокожими, вроде меня, а эти белые, точно туман. И вооружены скорпионами да вульжами – я сам видел наконечники, торчащие над гребнями шлемов.

Тут я, прервав его рассказ, спросил, не выглядели ли эти солдаты истощенными голодом и не отличались ли необычайно большими глазами.

Кормчий, слегка усмехнувшись, покачал головой:

– Нет, здоровяки были, все как один, больше и нас с тобой, и всех прочих, кто сейчас на борту, – на голову выше Тразона. Однако вскоре они тоже скрылись в тумане, совсем как тот галеас. Других судов мне больше не попадалось, пока туман не рассеялся, но…

– Но ты видел что-то еще или еще что-то слышал, – подсказал я.

Кормчий кивнул:

– Я сразу подумал: может, ты со своими людьми из-за них и поднялся в такую рань. Да, и видел, и слышал. Новые твари в реке объявились – сколько живу, а таких еще не видал. Рассказал Макселенде, когда проснулась, а она говорит: морские коровы небось… И верно, при луне морские коровы кажутся почти белыми, и на людей издали здорово смахивают, но я-то с мальчишества на них досыта насмотрелся, меня-то не проведешь. Вдобавок голоса над рекой слышались – женские, негромкие, но очень уж басовитые. И еще чей-то голос. Что говорили, о чем, я не понял, но тон… знаешь ведь, как человеческий говор звучит над водой? И вот они вроде бы говорят: «Так-то, и так-то, и так-то». А голос еще басовитее – мужским его назвать не могу, не мужской он, по-моему, вовсе, да и не человеческий – отвечает: «Ступайте, мол, сделайте то-то, и то-то, и то-то». Женские голоса я слышал трижды, а этот, другой, дважды, и… Может, вы, оптиматы, и не поверите, но порой мне казалось, будто доносятся они прямо из-под воды.