Молчание было кислым.

Рой помолчал и спустился в свой подвал, где хранился анатомический театр, Хмурый по старому уговору должен был насобирать материал для исследований и подготовить инструменты. Так и есть – Хмурый установил в подвал морозильные камеры, слоёные как термосы, и набил их льдом вперемешку с частями от заражённых, а также установил циркуляцию фреона в стенки, чтобы время от времени включать заморозку.

Рой не спеша надел халат и натянул перчатки. Затем достал изо льда лапу топтуна, открыл свой дневник и стал делать записи, сделал несколько эскизов. Затем достал цифровой фотоаппарат, который также достал Хмурый, и сделал несколько снимков. Вынул лобзик для металла и медленно стал распиливать конечность вдоль. Повторил операцию с фотографированием и эскизированием, и сделал пару записей.

В дверь кто-то заглянул. Кажется, это был Уайт. Заглянул, и тут же закрыл. Рой пожал плечами, скинул куски растаявшего мяса в пластиковый пакет и запечатал. Следующей стала голова кусача. Сначала пришлось высверливать отверстия хирургическим трепаном, а потом рассекать её циркулярной пилой со специальным диском.

За дверью раздались шаги, и вошёл Кваз. Рой мысленно ругнулся. Вот уж кому не следовало видеть того, что происходит. Это он смотрел фильмы типа «Семнадцать мгновений весны», «Александр маленький» и другие, типа тех же «Джентльменов удачи»… А вот во времена Кваза были другие фильмы. С кучей сумасшедших мясников, сумасшедших учёных, маньяков… Одна «Пила» чего только стоила. Давно следовало поставить замок на дверь.

Рой оглянулся. Марлевую повязку тоже одевать не стоило.

Кваз заглянул внутрь. Рой представил вид его глазами – весь в кровавых брызгах, халат в крови. Маска, которую он снимал, в крови и грязи. На халате грязные отметины от сукровицы и прочего – там где он случайно касался его. В руках – орудие преступления. Рядом две головы – одна распилена вдоль, вторая поперёк. Чудовище. Доктор Франкенштейн во плоти.

Кваз посмотрел, встретился с ним глазами и отшагнул. В его взгляде явственно читался страх. Страх и отвращение. Кваз закрыл дверь и вышел. Рой вздохнул и сел. Если бы он курил, то тут же бы и затянулся. Посидев так несколько минут, он принялся за описательную работу.

Дверь снова тихо открылась, и раздались характерные шаги. Да что за! Просто день посещений какой-то!

– Я думал, что ты не пустишь его сюда после Уайта, – сказал Рой, измеряя участки кости штангенциркулем.

– Я думал, он просто преувеличивает, – сказал сзади Батя. – А оказалось, он даже преуменьшал.