— Думаешь, я не знаю, что выгляжу, как полная идиотка? — бросила в сторону парня, совершая небольшой шаг. — Думаешь, не осознаю, как это всё выглядит? Я прекрасно знаю, кто я такая. Прекрасно знаю, что не ровня вам — элите. И не стремлюсь доказать обратное. Но… это… это просто нечестно. — Слёзы усилились, пришлось тереть глаза руками, но это не помогало. — Мне всё равно, что я не такая, как вы. Всё равно, что обо мне говорят или думают, но… Сейчас я отчётливо чувствую себя мусором. Одно дело, когда тебя выбирают из тысячи, делая особенной, и совсем другое, когда на тебя падает выбор, так, как и выбора никакого нет. Просто… что есть, то есть. И если бы на моём месте была другая, кто угодно, то выбор бы пал именно на неё. Потому что… — Всплеснула руками.

Мой поток слов невозможно было остановить. Это напоминало, как если бы я была воздушным шариком. Вот он надувается, надувается, надувается, и… Ты хочешь сдуть лишний воздух. По идее, правильнее будет развязать конец и выпустить, контролируя процесс, но нет. Кто-то достаёт иглу и делает небольшую дырочку в боку. Крохотную. Заверяя, что это не причинит вреда. Наоборот, поможет. Однако именно эта крохотная дырочка и становится причиной того, что весь воздушный шарик лопается и разрывается на части, выпуская воздух.

Именно это произошло и со мной, а Виктор стал той самой иглой, нанося колкие замечания, которые я и так знала, но… Бум!

Было так обидно… Так сильно обидно и больно…

Я говорила что-то ещё. Правда, мои слова были зажеваны, неразборчивы, напоминавшие уже одни хлюпанье и рыдание, нежели членораздельные слова, но я всё равно говорила. Пыталась, во всяком случае.

Думала, что Виктор меня высмеет. Засмеётся в голос, добавив пару очередных колких замечаний, оскорблений или угроз, а после вернётся к работе. Однако произошло то, чего я совершенно не ожидала. Почувствовала, как меня кто-то резко обнял, прижимая к груди. Обняли одной рукой за плечи, а второй обхватили затылок.

Я была как минимум озадачена таким поступком со стороны Виктора. И, кажется, не меньше самого Виктора. Но это помогло. Слёзы прекратились, как дрожь в плечах. И как только я почти полностью успокоилась, сменив плач на лёгкий шок и ступор, объятия исчезли, а сам парень отошел от меня на пару шагов назад, избегая прямого взгляда.

— Просто терпеть не могу, когда бабы ревут, — бросил он, как бы поясняя своё поведение. Причём кончики ушей парня сливались с его красными волосами. — Раздражает. Вечно сырость разводят. В общем… — кивнул в сторону нетронутых камер. — Давай-ка продолжим работать.