К исходу третьего дня, неожиданно лишённая армии брингеров а, стало быть, и своей пищи, аномалия бросилась в отчаянную атаку.

Посёлок ещё спал, когда на его западной окраине, под заросшей бурьяном трансформаторной будкой треснул фундамент. Какое-то время ничего не происходило, затем сквозь трещину, искря статическими разрядами, засочилась странная студенистая жидкость. Через несколько минут, вздымая рыхлую землю, возле будки прорезался чёрный побег «гольца». Он поднял над бурьяном своё массивное скользкое навершие и застонал.

За ближайшим забором яростно залаял ротвейлер. Ему тут же ответили соседские псы, и вскоре весь посёлок занялся истерическим собачьим перебрёхом.

Тем временем из земли рядом с фундаментом стали выползать толстые пятнистые щупальца.

Довольно быстро они оплели будку, впившись в её ржавые двери и оконные жалюзи. Собаки не унимались.

Наконец, на крыльцо крайнего дома вышел, покачиваясь, кряжистый мужичок в накинутой на голое тело куртке. В руках его вспыхнул фонарь, и узкий луч заметался по окрестностям забора. Не найдя ничего подозрительного, мужичок сплюнул и крикнул псу:

— Чего зря будил-то, Джихад? Воры что ль, померещились?

Постояв ещё на крыльце, мужичок возвратился в дом, и вскоре всё стихло.

А ещё через час из трансформаторной будки выбрался новорождённый ферронид и заструился к посёлку. За ним устремился ещё один, потом ещё. Вскоре по пустынным улицам замелькали их бурые, лоснящиеся в сумраке тела.

Первым наткнулся на ферронида участковый Савушкин при очередном объезде посёлка. Последние дни прибавили забот участковому. Навакцинированные шахтёры не унимались до петухов, и Савушкину приходилось каждую ночь патрулировать по посёлку.