Его «УАЗик» катил по 2-й Западной, когда из подворотни выползла здоровенная бурая пиявка и свернулась посреди дороги в кольцо. В рации что-то треснуло. Савушкин остановил «УАЗик» в метре от неподвижной пиявки и, не выходя из машины, стал присматриваться.

— Нет, пора завязывать с водочкой, — решил он, наконец, — а то мозги уже клинит.

Он потянулся к зажиганию, но тут в конце улицы появились ещё две такие же пиявки и быстро заскользили к машине. И тут Савушкин понял: не видение это. По улицам посёлка ползали настоящие живые твари. Мерзкие на вид и наверняка очень опасные. Савушкин выскочил из машины, выхватывая на ходу табельный «Кипарис» и стреляя в ближнюю из пиявок. Пули не повредили гадину, она лишь флегматично переползла через дорогу и снова свернулась в кольцо.

На шум выстрелов стали выбегать из домов люди, но, увидев струящихся по асфальту ферронидов, бросились обратно. Пронзительно завизжала женщина.

Через несколько минут в посёлке началась паника. Обезумевшие от ужаса и спирта люди выбегали из своих жилищ и метались по улицам. Внезапно один из домов, оплетённый тугой паутиной щупальцев, рухнул, превратившись в груды развалин.

Вспыхнул пожар. Кто-то бросился к гидранту и попытался подключить пожарный рукав, но из-под земли, круша асфальтовые дорожки, выполз клубок щупальцев и намертво вцепился в стальное тело гидранта.

Пламя перекинулось на гаражи, пируя там бензином и запасами сублимата. На зарево пожара прилетел один из патрульных «Скорпионов», но, беспомощно покружив над посёлком, бомбить

аномалию не решился — внизу были люди…

…Я гнал машину к посёлку. Дом, где жила Лика, находился на восточной стороне, и у меня был ещё шанс успеть. Конечно, я отвечал не только за неё. Как учитель, пусть и бывший, я должен был отвечать за всех своих учеников, но все они были с родителями и близкими. Все, кроме Лики.

Фары выхватили из темноты струящуюся по дороге ленту. Ферронид. Я не успел ударить по