‒ Может пройти ещё один человек, ‒ вновь раздался оглушительный голос над площадкой, но пятачок под воротами продолжал пустовать.

«Что ж, пора, ‒ шумно вдохнув, кареглазый стал продвигаться к воротам. ‒ Спокойно, Карен. Ты потратил на это всё лето, остался последний шаг. Вряд ли здесь много тех, кто так упёрто практиковался дома! А с практикой сила растёт…» Но нервы продолжали быть натянутыми до предела, и юноша почувствовал, как увлажняются ладони, копится пот на висках. Парень привычно пустил по пальцам вибрацию, дёрнул указательным ‒ и ото лба оторвались мельчайшие капельки пота, чтобы затем раствориться в воздухе.

Перед самыми воротами Карен снова остановился и задрал голову. По мужским меркам он был невысокого роста, и ворота казались тёмной и неприветливой стеной. Металлические грифоны на каменных створках смотрели свысока на ребят под дождём, презрительно сощурив глаза. Но вот один из грифонов отъехал в сторону, и взгляду Карена открылась знаменитая Скалистая академия.

Название было вполне оправдано. Хотя гор рядом не было на сотни миль, сам замок напоминал кое-как отёсанную скалу. Бледно-серые булыжники громоздились друг на друга и завершались острыми пиками башен. За красоту, по всей видимости, отвечали в беспорядке выставленные скульптуры грифонов и тусклая подсветка. «Никакого вкуса», ‒ вздохнул про себя Карен и отправился по мощёной дорожке к центральной двери. По обе стороны от юноши чередовались пышные кусты и стройные деревца, но он не замечал красоту небольшого парка, полностью сосредоточившись на своей цели ‒ обитой металлом дверью, за которой должна была решиться его судьба.

Карен рывком открыл дверь и попал в тёплый холл в золотистых тонах. Помещение больше напоминало зал какой-нибудь дорогой гостиницы, нежели старого замка. В высокий потолок упирались шесть колонн, между ними расположились одинаковые широкие двери. В центре зала симметрично были расставлены тёмно-коричневые диванчики и столики, а дальняя стена выполняла роль информационного стенда: в нишах стояли дипломы и кубки, каменные полки пестрели лицами улыбающихся юношей. Их освещал большой круглый напольный очаг, огороженный железными прутьями. Наверное, он означал что-то вроде вечной памяти выпускникам Скалы, но на деле напоминал походный костёр, на котором можно жарить сосиски. В целом, холл не производил особого впечатления, но контраст с промозглой осенней погодкой и устрашающим внешним видом здания играл свою роль: во внутреннее убранство холла и правда можно было влюбиться.

«И зачем абитуриентов морозят у ворот? Места им жалко, что ли? Или это воспитательная процедура? А впрочем, какая разница… Вот бы сейчас распластаться прямо там, у жаркого огня… И к Бездне все эти испытания…»