Адриенна только головой покачала:

– Стефан, ты подумай. Приданое я за нее дам, все ж не чужие теперь. А вот парня надо хорошего, чтобы не гнобил ни ее, ни ребенка.

– Ребенка, дана?

Жена Стефана, тоже Анна, услышала часть разговора, и Адриенна, сжалившись, вкратце пересказала остальное. И поняла, что услышана.

Ньора Бароне, не особенно сомневаясь, кивнула:

– Знаю такого. Ньор Дарио Пагани.

– Пагани… – задумалась Адриенна. – Что же я про него слышала…

– У него своя ферма, овец он выращивает, стрижет…

– А, ньор Дарио! – Адриенна улыбнулась. – Согласна, человек он хороший. А не староват будет?

– Тут другое, дана. Мы с ним договоримся грех прикрыть. Вы ж не знаете, наверное, почему он не женат? Он в детстве паховую лихорадку перенес и детей с тех пор иметь не может.

Адриенна кивнула.

Знала она такое, жуткая болезнь, при которой человек бредил в горячке, опухал, если выше пояса, еще не страшно, а вот если ниже…[11]

Все. Детей не будет, хоть ты что.

– Знаю.

– Он и не женился поэтому. Не захотел бабий век заедать. Говорит, без детей бабе не жизнь, а если жена гулять будет, так я, мол, не смогу.

– А вдову какую взять? С детьми?

Ньора Бароне пожала плечами:

– Вроде как ладилось у него тут с одной, да потом она хвостом вильнула… Стефано! Поговоришь?

Стефано Бароне медленно кивнул:

– А что? И поговорю…