– Я тебя растила, паршивец!

Леонардо фыркнул, но возражать не стал. Полной сволочью он не был и мать любил. Пожалуй, единственную во всем мире. Кроме себя, любимого.

– Матушка, я же не возражаю. Напишу, конечно…

– Вот, сразу бы так. Возьми в библиотеке томик стихов, женщины это любят.

– Хорошо, матушка.

Эданна Сусанна ушла.

Леонардо вздохнул.

Вот ведь… подгадила ему эта девка! И не рассчитаться с ней никак… нереально! Еще благородный дан не сводил счетов с какой-то крестьянкой!

Сам виноват?

Да ну-у-у-у-у-у!

Виноват всегда тот, кто более беззащитен, то есть Анна. Но сейчас и с ней ничего сделать не получится, Адриенна не даст. Жаль, конечно…

Хорошо бы ее… того…

Леонардо облизнулся, вспоминая «сестренку». Даже сейчас она очень даже себе так аппетитная, а уж через пару лет выглядеть будет… ой, не зря матушка бесится. Рядом с падчерицей она смотрится как кусок грязи рядом с сапфиром. Ладно, может, и не грязи, мрамора, но всем ясно, кто тут драгоценность, а кто простой поделочный камень. А еще и деньги…

Фабиана тоже не смотрится рядом с Адриенной.

Слишком высокая, костлявая, нескладная… и зубы у нее лошадиные.

Зато и состояние ей супруг оставил! Ее собственное приданое да вдовья доля… очень неплохо набирается. И она готова тратить эти деньги на Леонардо.

Разве плохо?

Мысль о том, что придется отрабатывать каждый лорин, как это сейчас делает его мать, прогибаться, поддаваться, услужать, не противоречить… как ни странно, эта мысль к Леонардо тоже не приходила. Он же МУЖЧИНА!

А если он мужчина, значит, все это должны проделывать с ним! Терпеть капризы и выходки, измены и пьянки, друзей и гулянки, услужливо прогибаться под его интересы…

Кажется, Леонардо предстояло немало неприятных открытий в этой жизни.