– Завтра с утра займемся. И надо будет лишний раз коней проверить…

– Пока вот списки, дана. Чтобы завтра с утра уже и…

Дан Рокко протянул Адриенне лист дешевой серой бумаги. И то… не на пергаменте же такие вещи записывать?

Девушка взяла его и кивнула:

– Я посмотрю. Спасибо, дан Рокко.

– Не стоит благодарности, дана Риен. И… не рвите себе так сердце.

Адриенна даже брови приподняла:

– Так заметно?

– Тем, у кого оно есть, – конечно, заметно. Да и мне вы не чужой человек, уж простите, вы мне как родная стали. И Джас тоже вас любит, и Анжело…

– Я их тоже люблю.

– Вот и помните: хороших людей всегда больше, чем плохих. Не рвите себе сердце. Не сумел ваш отец гадюку в кружавчиках разглядеть – так сам наплачется. А вы не горюйте. Вы все делаете правильно, и Господь вас вознаградит.

– Что-то он не торопится Леонардо наказать…

Дан Рокко даже улыбнулся.

Ребенок, ну какой же она еще ребенок…

– Дана, вы уж мне поверьте. Я человек старый, много чего повидал… в жизни обычно так бывает. Знаете, жизнь, она терпит долго. Это как на пружину давить… вот как тетиву арбалета натягивать и натягивать… И шансы жизнь тоже дает. Просто не каждый это понимает. А вот случилось в твоей жизни… нечто, и сделал ты выбор. Плохой, подлый, неправильный. И поворот, считай… и жизнь дает еще шанс. Опомнишься, исправишь свои ошибки – хорошо. Нет? Ну, так ты еще сильнее тетиву закрутишь… и рано или поздно оно так хлестнет… или глаза не будет, или руки… Понимаете, дана?

Адриенна смутно, но понимала.

– Думаете, так и с Леонардо будет?

– Уверен. Если не поймет, не одумается, не исправится – может, и плакать-то ему не придется. Господь все видит, а что не спешит, так у него впереди вечность.

– А у меня – нет.

– У всех нас так, дана. Просто мы об этом не всегда знаем…