Нет, это не то. Вот Мия тоже красивая. Но сестренка у него похожа… Энцо подумал, что если проводить параллели, то на стилет. Или на ледяную скалу. Она красивая, умненькая, но рядом с ней не согреешься. А Адриенна улыбается – и солнце ярче, и на душе теплее становится. Так рядом с ней хорошо…

– Мы, наверное, тоже на пару дней задержимся, – кивнула Адриенна. – Надо кое-что закупить.

– Дядя говорил, что покупал что-то для дана Рокко. Кажется, ткань, железо в слитках…

– Вот как? Надо посмотреть. Я, конечно, доверяю ньору Паскуале, но…

– Но хозяйский пригляд за всем потребен. Так сам дядя и говорит, – развеселился Энцо.

– Абсолютно точно. Я и дану Рокко доверяю, но присматривать буду.

Энцо тряхнул головой:

– Вы правы, дана.

Адриенна лукаво стрельнула глазами:

– Как, дан! Вы мне не скажете, что так себя вести не подобает?

На Энцо прямо родимым домом повеяло. И отцом, который эти слова обожал…

– Никогда! – искренне сказал он. – Вы о своем доме заботитесь, это правильно. Я вот… пока не могу… но я исправлюсь. Обязательно!

– Как получилось, что ваш дядя ньор, а вы дан? – вежливо поинтересовалась Адриенна.

И Энцо принялся рассказывать свою историю.

О чем он умолчал, так это о своей вспышке ярости. Там, на корабле.

И Мия его просила молчать, и все дядюшки… и аргумент был более чем весомый. Все аргументы. Церковь не одобряет – первое и главное. Берсеркерство часто путают с безумием – второе. И на сестер тоже может тень упасть. Вот так подумают, что они тоже… ребенок-то может это унаследовать! Это третье.

Энцо внял и обещал помалкивать. Даже на исповеди.

И нет, это не грех. Энцо не в себе был, когда убивал. И вообще… пираты туда не проповедь читать приплыли, а тоже убивать. Значит, все правильно.

Адриенна слушала, поддакивала.

Тренировалась.