— Давай просто убежим вместе в закат, — пошутил Дариус. — Мы можем забыть все о Вега и купить дом в Старшайн Бей.

— У нас может быть двое детей. Очевидно, мальчики. Девушки — это проблема, — подыграл я, и он издал смешок, когда мы отошли друг от друга.

— Ты готов к этому? — спросил он, и его лицо снова стало серьезным.

Я вздохнул, поворачивая голову, чтобы посмотреть на звезды и гадая, что они приготовили для меня сегодня вечером. Они так невинно мерцали, и, клянусь, я почти слышал смех, пронесшийся между ними. Все это, должно быть, выглядело так забавно с высоты бессердечного неба.

— Я никогда не буду готов, — признался я, опустив на него взгляд. — Но я должен. Я хочу попытаться достучаться до нее.

— Она не в себе, — сказал он мрачным тоном, который заставил мой пульс сердито биться под моей кожей.

Он говорил мне это сотни раз с тех пор, как побывал дома и квидел ее. И хотя я знал, что это правда, все же не мог поверить, что не узнаю свою родную сестру, когда мы придём туда. Наивная часть меня надеялась, что она увидит меня, бросится в мои объятия и извинится за все, скажет, что тени забрали ее, и она была не в своем уме.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Пошли, — выдавил я, и Дариус подбросил в воздух горсть звездной пыли.

Мы появились у границы Поместья Акруксов, и два охранника в черной форме вышли вперед перед железными воротами с магией, сверкающей в их ладонях.

— Это я, придурки, — прорычал Дариус, когда над нами зажегся Свет Фейри, чтобы проверить.

— Добрый вечер, мастер Дариус, — сказали они в унисон, что было чертовски жутко, затем они двинулись открывать ворота.

Я догадался, что старый дядя Лайонел усилил охрану этого места. И если ты планируешь мировое господство, я думаю, что прикрытие своей спины будет разумным шагом. Хотя я предпочел бы, чтобы он не делал этого, так как я мог вонзить истощающий кинжал в его сердце. Хотя попасть было бы довольно сложно, учитывая, что оно должно быть размером с дерьмо тиберийской крысы.

Мое сердце бешено колотилось, когда мы шли бок о бок по длинной подъездной дорожке. Я бывал здесь так много раз в своей жизни, но никогда не испытывал такого страха, как сейчас.

Мои руки были сжаты в кулаки к тому времени, когда достигли огромной деревянной двери, а Дариус протянул руку, положив ее мне на плечо.

— Я буду с тобой.

Я повернулся к нему с острым, как бритва, комом в горле, благодарность переполняла меня, хотя я не смог найти слов, чтобы выразить ее, прежде чем перед нами открылись двери. Дженкинс низко поклонился, пропуская нас внутрь, бормоча любезности, а я сунул руку в карман, наматывая на пальцы браслет Клары и пытаясь извлечь из него хоть каплю надежды.