— А что до того, как иначе. Я понимаю, что я ему не ровня. И помню, что он не ч-человек. Но после того, как он от меня отстал и начал учить… Он совсем по-другому себя вести стал, честно! Все равно с-строго, но будто… По-дружески? Нет, не то слово… Даже как-то по-родному… Нет, то же не то… Но он меня н-наставлял и подбадривал. Я снова стала смеяться, п-представляешь?! И плакать почти перестала… Дал мне почву под ногами п-почувствовать… И себя ещё на мысли ловила, что хочется как в сказке, сказать, что будь ты мне дядькой… А то и братом старшим. Да не в сказке ж-живём.

— «Ну что за денёк… Всё, хватит! Не могу больше слушать. Твоя взяла! Отменяю приказ. Во всяком случае, пока».

Заметив, как расплылся в почти блаженной улыбке Октавио, прижав руку к сердцу и закивав головой, Ластиэль не смог сдержать победной ухмылки.

Есения её заметила и насупилась, приняв насмешку вновь на свой счёт.

«Октавио, эту девицу вместе с дракайной доставь в Итернитас в максимально короткий срок. Выступайте с рассветом. И не беспокой меня до прибытия более!»

— Конечно, вам всем смешно и вы мне не в-верите! Но Ярек! Меня неволей утащите, хоть кувшин наполните и передайте! Нельзя в беде оставлять! Он же все время рядом с тобой и Кэйей был! На него наплевать, хоть о ж-жене подумать! Он ей как родной! Да и не навряд ли тебя так просто домой п-пустят, с пустыми руками-то!

Ластиэль, поняв, что невольно её обидел, да и дело было уже сделано, встал, поклонился Есе, прижав руку к сердцу, вызвав её замешательство.

— Прости мне мои речи. Это была вынужденная мера. Князь велел Октавио казнить тебя… Услышав из твоих уст признания, он передумал. Я не смог сдержать радость и обидел тебя.

— Это правда! Князь был в моем разуме весь ваш разговор. Слышал моими ушами. Прости нас за эту сцену. Мы не хотели причинить тебе боль.

— Так что, выходит, забрать её с собой не собирался? Обманул? — Ярец был в смешанных чувствах. Выходило, что сестру за сегодняшний день спасли уже дважды, чему он был, несомненно, очень рад. Но он так надеялся, что ей удастся вырваться с проклятого острова и прожить счастливую, лишенную страха жизнь, что был весьма расстроен. К тому же, хоть и выходило, что влюблена он в князя не была, а все равно безразличен ей он не был, что только усиливало опасения, что она околдована им. Или же жестоко обманута в своих чувствах.