- Во-первых, нужно же мне что-то делать, пока ваша милость изволит воевать с врагами господа и короля. А во-вторых, дом пригоден для жизни, но – простой, походной и очень непритязательной. Я думаю, вы достойны большего, - вздыхает, на него не смотрит. – Так вы будете мыться? Я распоряжусь, чтобы вам подали свежую одежду.

- Да, пожалуйста, пусть несут свежую рубаху, а дальше уже потом, - кивнул он, а сам сбрасывал плащ, дублет, сапоги и штаны. Оставшись в одной сорочке, обхватил её – сколько ждал-то?

И для чего? Чтобы говорить о купальнях? Или чтобы целовать, не отрываясь от этих самых сладких в мире губ?

- Я подожду вас наверху, в наших комнатах. И распоряжусь, чтобы готовились подавать обед.

Отворил дверь, кивнула его оруженосцу и камердинеру, чтоб заходили, заносили и помогали, и только её и видели!

Помыться в горячей воде было невероятным благом господним, после трёх дней в седле – самое то, конечно же, лучше и не бывает, и его Катрин невероятна, что устроила в доме такую штуку. Как это вообще делается, узнать бы. Или – незачем?

А вот почему она такая хмурая, узнать бы обязательно. Годфри помылся, натянул свежую рубаху и домашние башмаки, а всё остальное, сказал, наверху, и по чёрной лестнице поднялся в свою гардеробную. Катрин поднялась с лавки и подошла.

- Вы довольны?

- Небывалым в моём доме комфортом? О, да, и благодарен вам за это, - он кивком головы велел убираться всем, и глянул на свою прелестную супругу. – Скажите, Катрин, чем я вызвал вашу немилость? Честно сказать, я мечтал вовсе не о таком холодном приёме.

- Холодном… приёме? – сощурилась она, словно кошка, того и гляди – бросится с когтями. – Скажите, господин мой и супруг, вы более не способны пользоваться магической связью?

- Отчего вы так подумали? – оторопел он.

- Оттого, что за тридцать два дурацких дня, что прошли с вашего отъезда, вы не удосужились подать даже маленькую весточку! Я не прошу гонять ко мне гонцов, но можно взять в руки зеркало и просто сказать, что вы целы и благополучны?

- Ты… ты беспокоилась обо мне? – дошло до Рыжего. – Тебе нужно знать, что я жив и здоров?

Никому не нужно было, никогда. Вот он и не подумал…

- Знаешь, сколько всего я тут уже передумала? – прошептала она, шагнула к нему, уткнулась в грудь и разревелась.

- Радость моя, Росиночка, да я бы знал,  - он обнял её и гладил по голове, и целовал – и о радость, она тоже отвечала ему!

- Тебе, наверное, пожалуются, что я тут самоуправствую, - всхлипнула она. – Господин Мару – тот точно собирался. Он неплох, но ленится, его нужно постоянно гонять. Несколько воришек тоже нашлись, но я их выгнала, нечего. Вообще всё хорошо, но я успела немногое. Даже расходную книгу, и то не всю. И яму для нечистот не успела. Наверное, про неё тоже шепчутся по углам, но пусть лучше шепчутся по углам, чем гадят, правда же?