Я видел его совсем близко. Выглядел Шавик примерно так, каким я и ожидал его увидеть. Брюнет лет двадцати пяти — тридцати, с густой щетиной и темными глазами. Одежда на нём была разорвана, вся кожа, кроме головы, была покрыта рваными ранками от моих крючков.

Я перестал держать себя Яром и снова упал на спину. Шавик уселся сверху, продолжая сверлить мою защиту, чтобы добраться до горла. Руку с ножом он держал наготове, чтобы ударить меня в тело, если я заберу часть защиты для того, чтобы обезопасить горло.

Но теперь я лежал на спины, значит, спину мне прикрывал твёрдый асфальт. Я совсем убрал защиту сзади, резко схватил Яром руку Шавика в районе кисти. Ту руку, которой он держал нож. Теперь ему нужно было решить: продолжать ли давить Яром, пытаясь добраться до моего горла, при этом рискуя получить в собственное горло собственный же нож или перестать атаковать и сосредоточиться на защите.

Я, контролируя свою защиту, медленно повёл руку Шавика, державшую нож, к его глазу. Положение дел получалось следующее. Если он перестанет давить мне на горло, то, получится, что я держу его за руку и, в любом случае, могу убить его, управляя его собственным кулаком, сжимающим нож. Если он не перестанет давить мне на горло, я сделаю то же самое, но чуть медленнее, так как буду сосредоточен на защите.

Даже если он перестанет сверлить мне горло и использует весь свой оставшийся Яр для того, чтобы попытаться освободить свою руку, у него ничего не получится: Яра у меня много, я намного сильнее. Думаю, Шавик понимал это так же, как и я.

Поэтому он совершил действие, которого я никак не ожидал, но которое, поразмыслив, в последствии признал вполне логичным. Вместо того, чтобы тратить силы на безуспешные попытки разжать мой захват, он просто истратил остаток своего Яра на то, чтобы отсечь себе в локте ту руку, которую я держал. Заорав от боли, он отпрыгнул во тьму. Я попытался вскочить, но резкая боль в груди мне помешала.

Тогда я поднял себя в воздух Яром и, чтобы не возиться, подцепляя топливо, поднял в воздух горящую часть ближайшей машины. Ту часть, в которой был бензобак с горящим бензином. Я увидел всё ещё дерущихся с бандитами Тараса и Экина, а также сбегающего с трассы в поле Шавика. Наверное, он зажал себе сосуды последними капельками своего Яра, чтобы остановить кровотечение в руке.

Больше сил на погоню у меня уже не было и я просто сбросил на него горящий кусок машины, которым подсвечивал себе обзор. Яра у Шавика больше не было, да и он, наверное, с трудом сохранял себя в сознании от боли, поэтому он увернуться он даже не попытался, вероятно, до последнего момента не замечая угрозы. Я вернулся к Тарасу и увидел, что он сидит рядом с поверженным бандитом и держится за живот.