– Это только твои догадки, сынок. Ты парень сметливый, но все равно это лишь догадки. Я хочу покончить с этим раз и навсегда, чтоб другим неповадно было. Не забывай, сынок, что завтрашнее представление мы на самом деле организуем для Башарата. Могу поспорить, он будет там, хотя и в последнем ряду… Кстати, ты слышал, что северянин оглоушил двух его ребят? Мне это понравилось. – Пульг широко улыбнулся и тут же снова стал серьезным. – Так что сделаем по-моему, лады? Грилли – парень надежный.

Мышелов с кислой миной пожал плечами:

– Как скажете. Правда, искалеченные северяне иногда кончают с собой. Не думаю, что так поступит и наш, хотя и может. Но даже если допустить такое, то четыре шанса из пяти, что ваш план сработает. Четыре из пяти.

Пульг сердито нахмурился и вперился своими свинячьими покрасневшими глазками в Мышелова.

– Так ты точно сможешь напоить его, сынок? – наконец проговорил он. – Пять из пяти?

– Смогу, – заверил Мышелов.

Он уже придумал еще с полдюжины доводов в защиту своего плана, но решил придержать их про запас. Он даже не добавил: «Шесть из шести», как намеревался. Мышелов быстро набирался ума-разума.

Внезапно Пульг откинулся на спинку стула и рассмеялся, давая понять, что деловая часть встречи закончена. Ущипнув стоявшую рядом с ним обнаженную девицу, он приказал:

– Вина! Да не этих сладеньких помоев, что я держу для клиентов, – разве Зиззи тебя не предупредил? – а настоящего вина, что хранится за зеленым идолом. Давай-ка, сынок, пропустим по кубку, а потом ты расскажешь мне немного об этом Иссеке. Он мне любопытен. Мне все они любопытны. – Он махнул рукой в сторону стоявшего у края стола резного походного сундука, на полках которого поблескивало множество религиозных сувениров. Потом нахмурился, но совсем не так, как в первый раз. – В мире есть много вещей, которые мы не можем постигнуть, – сентенциозно заявил он. – Ты знаешь это, сынок? – Великий человек покачал головой, и тоже не так, как раньше. Он быстро впадал в метафизическое настроение. – Иногда я просто удивляюсь. Мы с тобой, сынок, знаем, что это все, – он снова махнул рукой в сторону сундука, – игрушки. Но чувства, которые питает к ним человек, они ведь подлинные, а? И бывают порой очень странные. Какие-то из них понять нетрудно: мальчишка дрожит при виде призрака, остолопы таращат зенки на богослужение в надежде увидеть немножко крови или голого тела – это все ясно, странно другое. Священники мелют чушь, народ стонет и молится – и тут вдруг появляется на свет что-то. Я, увы, не знаю, что это такое, но все равно странно. – Он покачал головой. – Тут удивится кто угодно. Словом, пей вино, сынок, – а ты, девка, не забывай ему подливать – и расскажи мне об Иссеке. Мне все они любопытны, но сейчас я хочу послушать про него.