Мышелов не смог взять с собой весь свой экспедиционный корпус, поскольку Бвадреса следовало спасти от Башарата. Однако он мог разделить его, зная почти наверняка, что Пульг сочтет выбранную им стратегию наилучшей. Троих своих громил он отправил к Бвадресу с твердым наставлением призвать его к ответу, а сам с минимальной охраной бросился на перехват казначея, якобы ударившегося в бега с несметными сокровищами.

Конечно, Мышелов мог и сам отправиться на вразумление Бвадреса, однако в этом случае ему пришлось бы лично одолеть Фафхрда, а может, и потерпеть от него поражение, и, хотя Мышелов собирался сделать для друга все возможное, он тем не менее хотел сделать чуть больше (как ему казалось) для собственной безопасности.

Кое-кто – об этом мы уже говорили – может подумать, что, сложив таким образом с себя ответственность, Мышелов бросал своего приятеля на съедение волкам. Но не следует забывать, что Мышелов неплохо знал Фафхрда.

Трое громил, которые не знали Фафхрда (потому-то Мышелов именно их и отобрал), очень обрадовались такому повороту событий. Самостоятельное задание всегда означало шанс показать себя с наилучшей стороны, а следовательно, быть может, и выдвинуться. Они дождались ближайшего перерыва между службами, когда началась неизбежная толчея. Один из них, с небольшим топориком за поясом, направился прямо к Бвадресу, стоявшему перед бочонком, который святой человек использовал в качестве алтаря и прикрыл с этой целью священным мешком из-под чеснока. Другой вытащил меч и принялся угрожать им Фафхрду, держась, впрочем, на разумном расстоянии от гиганта и пристально за ним наблюдая. Третий, действуя в развязной манере содержателя публичного дома, начал громогласно увещевать толпу, не спуская с нее внимательного взгляда. Жители Ланкмара настолько привержены традициям, что невозможно даже представить, чтобы они вмешались в столь законные действия, как вымогательство, причем производимое вымогателем номер один, – вмешались, даже желая защитить любимейшего священнослужителя, однако всегда можно наткнуться на какого-нибудь иностранца или сумасшедшего, хотя в Ланкмаре даже сумасшедшие обычно чтут традиции.

Самого критического момента никто не увидел: глаза прихожан были прикованы к первому молодчику, который, слегка придушив Бвадреса одной рукой, указывал зажатым в другой руке топором на бочонок. Раздался какой-то лязг, и вслед за ним последовал удивленный возглас. Второй громила, бросившийся было на Фафхрда, выронил меч и тряс рукой, словно сильно ударил ее обо что-то. Фафхрд неторопливо поднял его за оттопырившуюся на спине куртку, двумя гигантскими шагами подошел к первому головорезу и, выбив у него из руки топор, поднял в воздух точно таким же манером.