Словом, друзья оказались на верхушке настоящей каменной стены – тонюсенькой по сравнению с ее высотой и длиной, – стены, разделявшей Внутреннее и, как они поняли, Крайнее море, которое прогрызло в этом месте дикий полуостров, но пока еще не насквозь. Стена тянулась в обе стороны, на сколько видел глаз, однако Мышелов разглядел, что в направлении Уул-Хруспа она немного утолщается.

От неожиданности Фафхрд рассмеялся громовым хохотом, и Мышелов обложил его про себя как следует, боясь, что вершина скалы, на которой они умостились, обвалится от сотрясения. Он до того разозлился на Фафхрда, что вскочил и отколол на узкой скальной площадке яростную джигу, вспоминая при этом мудрое изречение Шильбы: «Знает он это или нет, но человек всю жизнь ступает между двумя безднами по туго натянутому канату».

Выразив, каждый по-своему, неожиданное потрясение, друзья стали более осмысленно разглядывать пенистое море. Бешеные буруны и множество выступавших из воды скал указывали на то, что глубина в этом месте небольшая, – Фафхрд даже высказал мнение, что при отливе тут обнажается дно, поскольку, судя по лунному календарю, они попали как раз на время высокой воды. Среди торчавших из воды утесов особенно выделялся один: в двух полетах стрелы возвышался толстенный каменный столб высотой с четырехэтажный дом. Вокруг столба вился спиральный уступ, очень похожий на дело человеческих рук, а в массивном основании столба, среди пенных брызг, виднелся обросший водорослями странный прямоугольник с поперечинами, который сильно смахивал на громадную дверь, хотя ответить на вопрос, куда она могла вести и кто ею пользовался, было затруднительно.

В конце концов, поскольку ответов на их вопросы и быть не могло, как не было вокруг ни дичи, ни пресной воды, друзья спустились к Внутреннему морю и вернулись на «Черный казначей», хотя всякий раз, когда им приходилось вбивать в скалу крюк, они опасались, что вся стена может обрушиться…

– Осторожно! Скалы!

Крик Фафхрда вырвал Мышелова из задумчивости и в мгновение ока как будто сбросил его с верхушки кремовой скальной стены к ее подводному подножию. Прямо перед ним каким-то непостижимым образом из серого водяного потолка тоннеля торчали вниз три узкие каменные глыбы. Вздрогнув, Мышелов последовал примеру Фафхрда и пригнул голову, проходя под ними, а когда посмотрел вперед, то увидел, что скалы вторгаются в тоннель со всех сторон и чуть дальше он превращается просто в проход, проделанный в твердой скале. Свет, пробивавшийся сквозь воду, остался позади, но зато усилилась фосфоресценция, излучаемая морскими организмами, живущими в подводной пещере; особенно ярко светились разноцветными огоньками гребешки, глаза и щупальца умирающих рыб и всяких ползучих гадов.