Фафхрд слегка повернул голову и серьезно заявил:

– Попомни мои слова, Мышелов, без магии тут не обошлось.

Мышелов подумал, что в жизни не слышал более бесполезного замечания. Он чувствовал себя угнетенным. Он уже оставил бесплодные попытки уговорить Фафхрда вернуться, потому что знал: остановить приятеля можно только силой, а в драке, которая непременно завяжется, они обязательно рухнут на стену подводного тоннеля, что Мышелова совсем не устраивало. Конечно, он всегда может вернуться один. И все же…

Мышелов двигался по бесконечному тоннелю, ставя ноги одну за другой в густой ил, который тихонько чавкал, когда он их вытаскивал, и вскоре его начала гнести еще одна мысль – о колоссальной массе воды у них над головой. Ему стало казаться, что он тащит на собственной спине все существующие на свете корабли. Его воображение рисовало одну и ту же картину – как внезапно обрушивается тоннель. Он втянул голову в плечи – это было единственное, что он мог предпринять, чтобы не броситься ничком в ил и не ожидать катастрофы лежа.

Море у него над головой сделалось немного светлее, и Мышелов понял, что тоннель привел их к подножию кремовой скальной гряды, на которую они с Фафхрдом взбирались накануне. Это воспоминание словно выпустило воображение Мышелова из клетки, должно быть, потому, что отвечало его желанию поскорее выбраться вместе с приятелем из переплета, в который они попали.

Несмотря на то что светлые скалы оказались прочными и надежными, вчерашнее восхождение было трудным: на гладкой каменной поверхности почти не было никаких уступов и друзьям пришлось взбираться по ветвистой расщелине с помощью веревки, время от времени вбивая в трещины крюки для опоры; однако они очень надеялись найти пресную воду и даже дичь, поскольку так далеко на запад охотники из Уул-Хруспа обычно не заходили. Наконец они добрались до вершины – усталые, запыхавшиеся, готовые броситься на землю и, отдыхая, любоваться лугами и чахлыми деревцами, которые, насколько они знали, часто встречались в других частях этого пустынного полуострова, вытянувшегося на юго-запад между Внутренним и Крайним морями.

Но вместо этого они не обнаружили ничего. Даже хуже, чем ничего, если такое возможно. Вершина, к которой они так стремились, оказалась просто-напросто горизонтальной каменной пластиной фута в три шириной, а кое-где даже уже, а с противоположной стороны был такой же, только еще более крутой, обрыв в некоторых местах с отрицательным уклоном. А у подножия этой головокружительной кручи, вплоть до самого горизонта, простиралась дикая неразбериха из волн, пены и утесов.