По слухам, Мышелов и Фафхрд, оказываясь в новом для себя мире, уже знают все, что нужно для того, чтобы в нем жить, а Ланкмар кажется им сном, и они даже забывают все его языки, хотя их отчизна – именно он.

Поговаривают даже, что однажды два приятеля прожили жизнь в удивительнейшем из миров, который все называли по-разному: кто Геей, кто Мидгардом[6], кто Террой, кто Землей. Там они якобы болтались вдоль побережья некоего закрытого моря по разным странам, входившим в громадную империю, созданную за столетие до этого каким-то Александром Великим.

Вот и все, что повествует о данном предмете Скрит-летописец. А из более осведомленных источников мы узнали следующее.

Счастливо избежав гнева морского царя, Фафхрд и Серый Мышелов взяли курс на холодный Но-Омбрульск, однако к полуночи попутный западный ветер сменился на сильнейший северо-восточный. По мнению Фафхрда, которое Мышелов тут же высмеял, эта помеха была началом мести морского царя. Друзья были вынуждены поджать хвост (вернее, корму, как поправили бы нас истинные морские волки) и под одним кливером двинуться на юг, держа слева по борту мрачное гористое побережье, дабы не попасть ненароком в бескрайнее Крайнее море, которое им доводилось пересечь лишь однажды, причем гораздо южнее и при весьма страшных обстоятельствах.

На следующий день они вновь вошли во Внутреннее море через новый пролив, образовавшийся, когда обрушилась скальная стена. Тот факт, что им удалось сделать это, даже не царапнув килем «Черного казначея» о рифы, Мышелов расценил как прощение морского царя, если таковой, конечно, существовал вообще. Фафхрд же, напротив, угрюмо твердил, что этот заросший водорослями многоженец играет с ними в кошки-мышки и позволил им избежать опасности лишь для того, чтобы вновь пробудить в них надежду, а потом, причем неизвестно когда, нанести новый дьявольский удар.

Приключения друзей во Внутреннем море, которое они знали не хуже, чем королева Востока свой лазорево-золотой купальный бассейн, свидетельствовали о правильности пессимистической гипотезы Фафхрда. «Черный казначей» раз двадцать попадал в мертвый штиль и раз шестьдесят во внезапные штормы. Друзья трижды убежали от пиратов и один раз одолели их в кровавой рукопашной. Когда они зашли в Уул-Хрусп, чтобы пополнить запасы провизии, береговая охрана безумного герцога обвинила их самих в пиратстве, и лишь благодаря безлунной ночи и умелой лавировке (не говоря уж о крупном везении) «Черному казначею» удалось улизнуть; борта и паруса суденышка были так густо утыканы стрелами, что оно походило на изящного дикобраза из черного дерева или на морского ежа.