— Поскольку я намереваюсь отправиться на Север в любом случае, то ожидаю, что у торговцев хватит золота, чтобы позволить себе ехать в моем обществе, — ответил Паук,

Стражник смерил его скептическим взглядом.

— Прошу тебя, открывай свои ворота, — сказал Паук. — Боюсь, этот дождь промочил меня насквозь, и я страстно мечтаю о горячем очаге и вкусной еде перед тем, как лечь спать.

Стражник колебался, разглядывая его сверху. Хафлинг выпрямился и немного поправил плащ, сдвинув левую руку таким образом, что пола плаща отошла в сторону, явив взорам рапиру во всем ее великолепии. Хитрый Паук не забыл слегка развернуть пони вправо, чтобы стражнику было лучше видно.

Наконец мужчина оглянулся, сказал что-то, чего Паук не расслышал, и вскоре ворота начали со скрипом открываться.

Паук Периколо Тополино сидел в седле очень прямо, плащ свисал с левого плеча, левая рука оставалась свободной, и он управлял своим скакуном одной правой. Хафлинг всячески старался выглядеть уверенно. В конце концов, уверенность в себе — лучшая защита от возможных грабителей и убийц.

Насколько он мог судить на первый взгляд, а также из информации, собранной за последние месяцы на юге, город очень сильно изменился к худшему за те сто лет, что прошли с последнего визита Реджиса. Лусканом по-прежнему правили пять верховных капитанов и их так называемые Корабли, все как один состоящие из пиратов и головорезов самого скверного пошиба. Это был город отъявленных мерзавцев, где труп, лежащий на обочине дороги, не вызывал удивления.

Слева от Паука виднелись мачты множества кораблей. Большинство из них, вероятно, вскоре отправятся на юг, так что их матросы вполне могут пойти на рискованное дело в Лускане, рассудив, что покинут порт еще до того, как магистраты сумеют поймать их.

Учитывая это, Паук, направлявшийся к северным воротам города, держался правой, восточной стороны узких улочек и удаленных от моря кварталов, стараясь оставаться в зоне видимости с восточной стены. Значительная часть Лускана лежала теперь в развалинах, и, увидев Верхний мост, переброшенный через реку Мирар и ведущий к северным воротам, он понял, что мосты тоже в ужасном состоянии, причем настолько, что Реджис задался вопросом, а выходят ли вообще из Лускана караваны, направляющиеся на Север.

Его взгляд отметил одно из строений на берегу реки, южнее Верхнего моста, и хафлинг облегченно вздохнул, увидев, что Дом Лошадей Баливера, очевидно, еще существует. Он направил своего пони туда, где двое юношей и женщина грузили сено на телегу.

— Рад нашей встрече, — поздоровался он, спешиваясь, с удовольствием отметил, что эти трое улыбнулись, и удивился, насколько такая мелочь, как улыбка, способна осветить эти жалкие развалины, выдающие себя за город.