— Нет, — сказала его жена.

— Но комнаты есть, — добавил другой мужчина. — Только тебе придется разделить их кое с кем! — Он грязно хохотнул, и этот смех преследовал Кэтти-бри, пока она не выскочила обратно на улицу.

Она оглядела прохожих, ежащихся под толстыми плащами от ледяного ветра, дующего с воды. Это место было воплощением суровости, таким же холодным, как подступающая зима.

Кэтти-бри двинулась вдоль главной, судя по всему, улицы селения, широкого бульвара, огибающего открытый рынок. Она обошла это торговое место, рассматривая товары — в основном поздние фрукты и овощи, чередующиеся с возами рыбы. Девушка делала вид, будто интересуется ими, хотя, по правде говоря, могла воззвать к своим божественным способностям и магически создать еду получше той, что лежала перед ней. Она спросила об обеде на постоялом дворе лишь для того, чтобы завязать разговор, поскольку, хоть она и была в Аукни мимоходом, Это место давно интересовало ее.

Здесь бывал Вульфгар, и здесь он нашел настоящее приключение, в результате которого оказался с приемным ребенком на руках, хоть и ненадолго, пока не вернул девочку ее матери, Меральде, бывшей тогда хозяйкой Аукни.

— Не хватай руками, если не покупаешь, — огрызнулась на Кэтти-бри одна из торговок, когда девушка потянулась к яблоку.

— Как я тогда узнаю, насколько оно свежее? — спросила та.

— Узнаешь, когда попробуешь, а попробуешь, когда заплатишь за него.

Кэтти-бри пожала плечами и убрала руку.

— Скажите, пожалуйста, кто старейший житель в Аукни? — спросила она.

— А?

— Кто живет здесь дольше всех? Кто может знать давних временах?

— Ну, я постарше тебя, так что ты хочешь знать? — отозвалась торговка.

— Линия Аука, восходящая к Меральде...

Женщина рассмеялась.

— Ее дочь, Кэлси?

— Леди Кэлси, — поправила женщина. — Умерла, когда я была еще маленькой.

— Это ее ребенок сидит теперь на троне?

Торговка покачала головой:

— Оба ее ребенка умерли раньше ее, и линия оборвалась вместе с ними.