Анатолий всхрапнул откуда-то снизу, зашевелился, пытаясь подняться. Чувствовалось, что в управлении конечностями наблюдался определённый разлад.

  - Это... Я хоть и на пенсии, но мент! - заявил потерпевший, ворочаясь нетрезвой змеёй. - Сейчас вот позвоню в райцентр, приедут по старой памяти. Будете это... знать, как кидаться!

  Миха, мелко посмеиваясь, соизволил всё же помочь павшему воину: поднял шляпу, отряхнул, уколов ладонь торчащей стернёй, помог и самому Анатолию. Напялил на него соломенное уродство и сказал:

  - На девку заявишь? Да весь посёлок ржать будет, ты чего! Я ж говорил, не надо сейчас ко мне идти, сам напросился. Я-то с тобой завсегда выпью... когда время есть, а подростки видишь какие хулиганистые пошли. Давай, бутылку забирай, нет, не потом! Забирай. И чапай уже до дома.

  Дядя Толя покосился на Таню, явно ожидая ещё какого-то подвоха, поворчал, но сгинул наконец куда-то в направлении соседних домов.

  - Так и живём, - сказал Миха. Притворное веселье покинуло его напрочь. - Не вся страна, конечно, так, врать не буду, но многие. А дерёшься ты, дева, умело. Учту.

  "Дева" всё-таки лучше, чем "девка". Вежливее звучит.