Проснулись поздно. Только вышли из комнаты в гостиную, начались открытия. Я, конечно, Доку не друг, но хотя бы попрощаться он мог. Мог, но не стал: на столе лежала короткая записка от Михи, мол, уехали в Москву, ждите к ночи. Внизу, другим почерком, мелким, с заметным наклоном влево, дописка: прощай, Кирилл, я уезжаю. Гори всё огнём. Док.

  Такие вот дела.

  - Удивительно это всё, - сказала Нани. - Куда он спешит? Отсиделся бы здесь, на даче, потом потихоньку смылся. А сейчас наверняка и дороги перекрыты, ищут активно.

  - Миха его вывезет в столицу, там, наверное, и спрячет. Ошалел Док от внезапной свободы, он же с юности, получается, в клетке сидел, вот и понесло. Да плевать, у него своя жизнь, у меня... нас - своя. Я вот больше о цыгане думаю, он во всей этой истории при чём? Ты говоришь, очень Центром интересовался, теперь вот профессора увёз. Какой интерес ему соваться в государственные секреты?

  - Не знаю.

  Нани довольно умело готовила завтрак: разожгла газовую плитку с длинным шлангом, уходящим под стол к баллону, разбила яйца, покрошила лук. Пахло изумительно.

  Она повернулась ко мне, не забывая поглядывать на сковородку, чтобы не пригорело: