Бить Миху смысла уже не было: пистолет сам выпал из разжатых пальцев, глухо ударившись о доски пола. Свободной рукой он сжал себе грудь, словно пытался вырвать изнутри что-то болезненное, мешающее жить. Захрипел и откинулся на стену всем телом, сползая. Изо рта булькали белые с розовым пузыри, лопаясь, стекая перемешанной с кровью слюной на ворот рубахи.

  - Ни хрена себе... - повторила Нани. - Это что с ним?!

  - Это, любимая, мой скромный талант в действии. Не всё ж мошенникам на твоём пути попадаться, бывают и настоящие экстрасенсы.

  Откуда и, главное, зачем попёр этот неведомый пафос, эта неуёмная гордость за талант, наличие которого от меня никак не зависело? Не знаю. Своего рода нервная разрядка, наверное.

  Миха сполз на пол, упал на бок, стукнувшись кудрявой головой о пол, лежал и похрипывал. Пены больше не было, но глаза у него закатились. То ли просто без сознания, то ли уже помирает - я же не врач. Сделал дело - вылетит, не поймаешь.

  Нани подбежала ко мне и обняла. Тоже не спешила оказывать первую помощь: сухие и чёрствые мы люди. Негуманные.

  - Вот это да! Вот это я понимаю... - восхищённо прошептала она. - Он умрёт теперь, да?