Переговорив с Назаром и Алкимой, мы решили вернуться для обеда в лазарет. С трудом протолкавшись сквозь толпу, мы выбрались на тропу к зданию мед службы. Люди до сих пор обсуждали решение капитана. Ближе к выходу нам пришлось даже наблюдать драку между двумя крестьянами. Прикрикнув на них, мне удалось усмирить их порывы разбить друг другу лица, не знаю на сколько. Люди подчинились, но по их злобным взглядам было видно, что при первой возможности они продолжат драку. Выбравшись из толпы, мы вышли не только на свежий воздух, но и на тихое место. Шум толпы остался позади. Перешагивая через разбитые повозки и разбросанную утварь, мы вышли на дорожку к нашей цели. Уже оказавшись возле двери лазарета, я обернулся и задумался, а как же работники кухни провозят тележку для раненых. И тут же получил ответ. Из толпы вышли два парня в поварских одеяниях с тележкой на руках. Они двигались по направлению к лазарету. Я кивнул своим спутникам, указав глазами на приближающийся обед в руках парней. С лёгким вздохом мы прошли вовнутрь. Начиналась долгая осада. За стенами крепости находились враги, с большим числом воинов, чем мы могли им противопоставить. Нам с трудом удалось отбить три штурма. Помощь к нам должна была прийти ещё не скоро. Но всё это я понимал смутно, как бы сквозь пелену своего ужаса. Впервые я осознал тяжесть нашего положения, лишь взглянув в чашу со своей пищей. Рацион урезали на треть. Да, мы остались жить. Да, мы победили. Но цену этой победы я смог испытать на себе в полной мере. Я и так не был полным человеком, но к концу осады мои рёбра прощупывались отчётливо. Назар сильно подтянулся и стал весьма стройным. Ему это пошло на пользу. Но не его характеру. В конце осады он стал резким и ворчливым. В основном он молчал, но, когда он начинал говорить, его занудство начинало раздражать. Алкима похудела, а её щёки впали, отчего черты лица стали только острее. Глаза на этом лице, казалось, начали светиться, налились особой яростью. Аликс выказала неутомимость. Она продолжала работать и выполнять свои обязанности, хотя глаза и выдавали её голод. Меньше всего скудный рацион повлиял на тётю Веру. Её рацион и так был невелик. Она вела аскетическую жизнь и, в отличие от нас, достаточно легко перенесла осаду. Единственное, что выдавало её — это осознание опасности и тревога за судьбы своих детей, читаемое в её глазах. Осада и скудный рацион ударили по всем жителям крепости. Мы все изменились, но главное — мы остались живы. Но сейчас нас ждал наш первый осадный обед, съев который я начал сразу мечтать об ужине.