Сразу после обеда, я отправил Алкиму и Назара отсыпаться, набираться сил. Переговорив с тётей Верой и Аликс, я вышел из лазарета и отправился выполнять задуманное. Проходя мимо площадки для тренировок, я обратил внимание на развернувшуюся активность. С полсотни молодых женщин и девушек стояли возле стрелковой полосы и внимательно слушали капитана Ревина, возглавившего всех стрелков крепости. В руках женщин и девушек находились луки, большей частью трофейные, гоблинские. Женщины внимательно наблюдали за движениями капитана и слушали его. Тыкая пальцами в свой лук, Ревин что-то им объяснял, но с этой дистанции мне было не слышно его слов. На площадке для тренировок с мечом расположился наш капитан со своими воинами, а также группой рейнджеров, вооружённых лёгкими мечами и небольшими кулачными щитами — баклерами. На площадке стоял мой знакомый сквайр Макс. По приказу капитана к нему вызывали по одному рейнджеру, чтобы Макс их испытал в поединке. По площади передвигались группы мужчин, женщин и детей, пытавшихся в данном бедламе навести хоть какой-то порядок. Обломки повозок сгребались в отдельные кучи. Люди пытались определить, что из этого подлежит ремонту, а что уже можно отправить на дрова. Разбросанное имущество разбиралось по своим местам. Люди пытались в этом кавардаке найти свои вещи и собрать их в кучу. Я видел, как у некоторых из присутствующих здесь людей в глазах появлялись искры наживы, но прибирать чужое имущество никто не решался. По крепости ходили устойчивые слухи о нетерпимости капитана к ворам, а проверять его гнев на себе никто не решался. Да ещё и в условиях войны, когда расправа могла быть особо быстрой. Достаточно было взглянуть на кучу мёртвых гоблинов, чьи трупы сейчас стаскивали на западную крепостную стену, где обычно проводили обряд огненного погребения. Излишняя жадность к чужому добру могла прибавить твоё тело к этой подготавливаемой для сжигания куче. Либо, в лучшем случае, если это лучший случай, привяжут к столбу, рядом с пленным гоблином. И хорошо, что погода стояла не такая уж и жаркая. По небу плыли кучевые облака, регулярно закрывая солнце с его палящими лучами. Поэтому никто не пытался отнять чужое, несмотря на блеск наживы в глазах. Постепенно я оказался возле бочек на тропе, ведущей в мою башню. А спустя некоторое время и возле двери.

— Алохоморе!

Приложив руку к двери, я открыл её. Меня ждала приготовленная работа. Осталось лишь решить, где я буду её проводить, в башне или на улице. Я потратил на размышления некоторое время. С одной стороны здесь светлее, чем внутри башни, тем более, что фонарь я так и не вернул. Но показывать свои магические опыты на глазах окружающих мне не хотелось. Не люблю лишних любопытных глаз. А учитывая мой неудачный опыт этого заклятия в Академии, это нежелание было только сильнее. Обдумав ситуацию, я решил пойти на компромисс. Работать внутри крепости при открытой двери. Так начался мой эксперимент.