– Меченый притащился!

– Гони его отсюда!

– Да пусть остаётся, тебе какое до него дело?

Мальчишка, казалось, вовсе не замечал, что о нём говорили, а может, привык за всю жизнь слышать о себе разное. Он ощупывал рыжего дрожащими руками и бормотал непрестанно:

– Кречет, Кречет, ну что же ты? Вставай, прошу тебя, встань…

– Так убили его, – подал голос Ним. – Не видишь стрелу, что ли?

Зелёный замолчал и повернул голову, будто впервые осознал, что они с рыжим не одни в трактире. Жёлтые глаза яростно сощурились.

– А ты под столом отсиживался и смотрел, умник? – прошипел мальчишка сквозь зубы.

Ним не нашёлся, что ответить.

– Как ты сказал? – переспросил Энгле, покидая укрытие. Он выпрямился во весь рост, чуть пошатываясь, и Ниму тоже пришлось подняться, чтобы поддержать его за плечо. – Кречет?

Мальчишка снова склонился над мужчиной, раскачиваясь и с надеждой заглядывая в недвижное бледное лицо. По зелёным щекам катились крупные слёзы. Он кивнул и утёр нос рукавом.

– Сокол, стало быть?

Голос Энгле дрогнул от возбуждения. Ним махнул Велемиру, показывая, что с ними всё в порядке. Свечник вернулся к друзьям, на ходу вытирая о рубашку руки, испачканные в крови.

– Нам нужно отыскать ночлег. Тут лучше не оставаться.

К трактиру начали стекаться люди. Убитых вытаскивали на улицу, а зелёный мальчишка по-звериному скалился на всех, кто пытался забрать Кречета.

– Он сокол, – сказал Энгле Велемиру. – Я никуда не пойду. Господин Дорог велел мне отыскать сокола. Вот он.

– Он не уточнял, этот сокол должен быть живым или можно мёртвого? – нахмурился Велемир.

Энгле покачал головой и присел рядом с мальчишкой. С каждой минутой зеленокожий выглядел всё более несчастным, ярость на его лице сменялась глубокой скорбью, будто до него только сейчас стало доходить, что мужчина мёртв.

– Как тебя зовут? – спросил Энгле. – Ты меченый или лешачонок?

– Огарёк, – глухо всхлипнул мальчишка. – Я такой, какой я есть.