Картина, открывшаяся его глазам, поражала своей нереальностью. Кресло стоящее в самом дальнем углу приемной, на которое никто не решался присесть, зная крутой нрав главы Академии, было прочно занято. И тот, кто по замыслу Архимага именно сейчас должен был изнывать от неизвестности, в тягостном ожидании, спокойно в нем спал. У ног сони лежала просто огромная, лохматая псина, размером с годовалого теленка, цветом больше напоминающая большой комок пыли. В нескольких шагах от удобно устроившейся парочки стоял, как застывшей памятник самому себе, бледный до синевы, потеряшка секретарь. Его ладони были сжаты в кулаки, по виску скользила капелька пота, а взгляд был направлен на неподвижную фигуру посетителя, закутанную в легкий плащ с глубоким капюшоном на голове.

– Гури! – рявкнул глава Академии. – Объясни мне, что происходит?

Гури не вздрогнул и не пошевелился. Шевельнулся пес. Он поднял свою лобастую голову, повернул ее в сторону вопрошающего, и глухо рыкнул. Звякнул, рассыпаясь осколками стекла стакан, стоящий на столе секретаря. Попятился от неожиданности и сам «любопытный», но вспомнив о том, что именно он здесь главный, повторил, правда, намного тише прежнего:

– Гури! Будите гостя и сядьте за свой стол. Что вы там застыли, в конце концов?!

Молодой паренек, вздрогнул и открыл рот, но вот заговорить он не успел. Легонько рыкнул пес, и решимость, наполнившая было секретаря Архимага, быстренько испарилась. Глядя на все это представление, хозяин кабинета понял, что именно побудкой гостя и собирался заняться Гури чуть раннее.

– Вы разочаровываете меня, Гури. – произнес он, – Как довольно неплохой маг вполне могли бы кинуть заклинание паралича на пса и сами.

Словно рисуясь, он сделал небрежный пас рукой в строну пса. Тот, глядя ему в глаза, в ответ на его действия демонстративно зевнул. Два последующих заклинания также не принесли никакого результата. Пес склонил голову на бок, Архимаг вытаращил глаза, а в приемной раздался сильный, уверенный голос.

– Не стоит махать руками на моего Малыша. Он этого не любит, тем боле, что магия ему нестрашна.

– Что? Почему? – ожил глава Академии.

Прежде чем ответить посетитель гибким, скользящим движением поднялся на ноги и отбросил капюшон со своей головы. Кирлан Лакруа увидел пред собой молодого человека лет двадцати пяти с черными, буквально смоляными волосами, убранными в аккуратный низкий хвост, черными глазами цвет которых создавал иллюзию отсутствия зрачков, густыми ресницами пушистости и длине которых завидовали все модницы столицы, и породистым лицом аристократа так удивительно похожим на лицо его младшего брата.