Я стоял и смотрел на дверь бабкиной квартиры. Дверь была простая, фанерная, даже без дерматиновой обивки. Выкрашена зеленой, кое-где облупившейся краской. "Зеленый — цвет рухнувшей надежды" — всплыла в мозгу цитата из классиков. Слушай, — вдруг пришла в голову мысль, — а ведь в Алёниной связке, ключик от бабкиной квартиры наверняка имеется…

Достав из кармана связку ключей, разложил ее на ладони. На глазок сравнил имеющиеся в ней ключи с отверстием замочной скважины. Похоже вот этот, с одной бородкой… или может этот. Другие ключи были либо с двумя бородками, либо английскими, плоскими и явно не подходили. Ну и, на хрена мне, спрашивается, бабка? Мне же только проверить, здесь ли бусинки. Проверю, позвоню Мире и дальше без меня. А если она сию минуту явится? Ну и фигли, опять же? Скажу ей: "тай-брейк" и будет, между нами, совет, да любовь! Нет, без её любви, пожалуй, проживу. Я оглянулся на соседскую квартиру и решительно вставил первый из подходящих ключей, в замок. Ключ вставился, но вращаться отказался. Не тот. Пробуем другой. Есть! Один оборот, второй…

Дверь, тихонько скрипнув, приоткрылась. Ощущая себя домушником на деле, я заглянул внутрь. Крошечный коридорчик хрущевки распашонки. Слева зеркало, полка с обувью, вешалка с какой-то одеждой, справа приоткрытая дверь в совмещенный санузел, откуда бурчит неисправный унитаз. Кроме этого монотонного бурчания, никаких звуков в квартире не слышно. Я осторожно вошел, и притворив за собой дверь, закрыл замок на два оборота. При этом пакет с палкой, чуть не выпал из подмышки. Я подхватил его и слегка присел. Что это?.. вроде шорох какой-то… или послышалось? Черт, из-за шуршания пакета, ничего не слышно!

Я пошарил глазами, куда бы его пристроить, но потом спохватился. Извлек палку, а пустой пакет поставил в угол возле двери. Заглянул в санузел. Свет включать не стал, через окошечко над ванной и так достаточно. По крайней мере, видно, что никого там нет. Шуршание сзади. Я дернулся, стукнулся головой об косяк, шепотом выматерился. Проклятый пакет, сполз на пол.

Продев ремешок палки, через ладонь на запястье, и до боли сжав шершавую резину, выглянул, наконец, из коридора. В зале никого. Мебели мало — слева пианино во всю стену, в дальнем углу угловой диванчик со столиком, у противоположной стенки, старый облезлый сервант. На полу, какие-то, потерявшие цвет, половики. Дверь на балкон открыта настежь. Порывы ветра, врываясь в дверной проем, колышут тюлевую занавеску и цветы развесистой герани.

Осторожно ступая по противно скрипящему полу, прошел на маленькую кухню, где, заставив меня вздрогнуть, заржал и затрясся древний холодильник. Так. Какие-то шкафчики по стенам. Ветхий стол, покрытый линялой клеенкой, такие же табуретки вокруг. Никого. Сердце, словно обернули мокрой тряпкой: неприятно, холодно в груди! Нехорошо здесь, ох нехорошо! Так, остаются две маленькие дальние комнаты. Двери в них закрыты. Сперва левая… Я слегка отвел руку с палкой для удара и стараясь не спуская глаз с правой комнаты, носком ноги толкнул дверь. Она открылась легко. Книжный стеллаж во всю стену, тахта и письменный стол. Никого. Теперь правая. Я сунулся в комнату, и тут же отпрянул в ужасе, с трудом сдерживая рвотный рефлекс. Хорошо, что так ничего и не ел со вчерашнего вечера. В комнате, на расстеленной полиэтиленовой пленке, в здоровенной луже крови, вповалку друг на друге, лежали тела.