— А, господин Бравый пожаловали, — грозно произнесла бабушка, — и по какой же вы здесь снова причине?

— Ну что вы так официально, Агафья Агафоновна, — примирительно произнёс господин Бравый, — ну какой я вам господин, просто Антон Аркадьевич.

— Знаешь что, Антон… — бабушка выдержала паузу, — Аркадьевич, ты у меня еще в десятом классе в углу стоял за торговлю вкладышами от иностранных жвачек. Теперь снова хочешь?

Господин Бравый оглянулся на свою челядь, застывшую с каменными лицами и делавшую вид, что ничего порочащего авторитет своего шефа сейчас не слышала и слышать не желает, и то ли для них, то ли для самого себя проговорил:

— Ну зачем снова спорить, уже всё решено, луг этот мы застраиваем, суд ваш иск отклонил, мы вообще для людей стараемся, даже один дом вашей деревне отдадим, можете разыграть в лотерею.

Кто–кто из деревенских от такого предложения заметно повеселел, и агрессивный настрой жителей потихоньку начал спадать. Господин Бравый хитро улыбнулся и продолжил:

— Всё же по закону, вот решение — продемонстрировал он бумажку из своей папки, и начал потом вынимать бумажки одну за другой, — вот постановление, вот распоряжение, вот положение, заключение, определение, учреждение, одобрение, поручение, назначение, соглашение, объявление и, конечно же, — он поднял указательный палец вверх, — благословение. А вам каждому персональное уведомление. Всё, всё исключительно по закону, так что не волнуйтесь, расходитесь, нечего здесь под дождём стоять, а то мой костюм испортится.

Сказав это, он сел обратно в машину и закрыл дверь. Челядь тут же исчезла за ним, и никому уже ничего невозможно было доказывать, не кричать же на божий свет.

Люди пошумели ещё немного, и кто недовольные, кто недоумённые, а кое–кто и огорчённые стали расходится. Техника потихоньку тронулась, свернула с дороги и направилась к лугу. Бабушка с Машей тоже направились домой, с ними во двор зашёл и Матвей Дмитриевич. Они с бабушкой расположились на скамейке и стали обсуждать ситуацию. Похоже, что никто в деревне уже ничего не мог сделать.

Маша забежала в дом, забрала мазь из холодильника и вручила её Матвею Дмитриевичу:

— Вот, передайте, пожалуйста Василию, это мазь для его руки, её под гипс можно наливать, только не показывайте её Нине Ивановне, а то мазь опять пропадёт случайно.

— Спасибо, Маша, — поблагодарил дедушка Василия, — обязательно передам, никто не увидит, — и заговорщицки подмигнул.

— Бабушка, я пойду на задний двор, — сказала Маша, попрощалась и прямиком направилась к сигнальной железяке. Крот был ей нужен просто до зарезу.