– Нет.

– Напрасно, он очень доброжелательно к тебе относится. Знаешь, как мы с ним говорим – мы оба ее любили, только в разное время… Я слышал, ты часто бываешь в Уайтхолле?

– Не у тебя одного работа, – неожиданно кокетливо промурлыкала Анна.

Дин кивнул. Он услышал то, что хотел, и дальше засиживаться уже не было ни желания, ни смысла.

– Да, да, я все забываю. Ладно, что же, был рад повидаться, надо бежать.

– Подожди, а чай?

– Как-нибудь выпьем непременно, я еще загляну. Выглядишь первоклассно. Можешь проводить меня… вон до той шторки.

Бабуля в курсе всех дел, подумал Диноэл, выходя на Лейстер-сквер, вот сюда-то и надо было насажать жучков – но нет, нельзя, там все напичкано электроникой, сканер зашкаливает, этого только и ждут, без толку… Проинструктировали девушку, на лбу написано. Жаль. Этот продавленный диван стоит в глубоких казематах. Какие-то у нее чертовски серьезные аргументы, и ведь молчит, зараза, – это выучка Глостера, знакомый почерк. Главное, хотелось бы знать, чем же она так угодила Ричарду? Чует мое сердце, тут бронебойный кунштюк, всем джокерам джокер. Тряхнуть бы старушку, знаю, чего ты боишься, припасен у меня патрон драконьего калибра, но пока не время. Подожди немного, мы еще станцуем пикировку Бенедикта и Беатриче под музыку Прокофьева.

* * *

Дом, а точнее дворец Корнуолла в Белгравии, на Монтроз-плейс, в двух шагах от Белгрейв-сквер-гарден, был построен по традиционному принципу – старое крыло – фактически замок, крепость с надстройками второго этажа, память о набегах на Лондон норвежских пиратов, и на месте прежних флигелей и пристроек – новое, уже современное крыло. Дальнейшим перестройкам предстояло все более и более стирать эту разницу.

Олбэни встретил Диноэла на вновь сооруженной парадной лестнице, широким разворотом уходящей из вестибюля на второй этаж.

– Бог ты мой, вы еще не видели дом после ремонта! Да, Кугль, я уже слышал, как жаль… Он ведь был болен последнее время. Один из самых образованных людей, каких я только знал, – ученый, архитектор, художник… какая утрата, какая нелепая смерть. – Олбэни покачал головой и грустно усмехнулся. – Боже, что он заставил нас пережить! Он заменил прежние, деревянные перекрытия на бетонные. Такой эпопеи этот дом еще не видел, ни при каких поколениях. На матушку все произвело неизгладимое впечатление, она до сих пор еще не пришла в себя. Теперь она вздрагивает при слове «ремонт».

– Но ваша чудесная патриархальная атмосфера, ваш уклад, надеюсь, сохранились? У вас есть коллекция оружия? Кугль перед смертью говорил что-то про маузер в вашем доме. У вас есть маузер?