– Этот парень мне все толково разъяснил и помогал поначалу. У нас была придуманная обстановка, мебель, кровати, вода. Но не это главное. Эта станция, она была, как живая. А еще, время от времени, она вела с кем-то войны. А потом залечивала раны, восстанавливая уничтоженные врагами сегменты. Поэтому ресурсы у нее были ограничены и попавшие внутрь, должны были доказать, что они полезны станции.

– И как ты доказывал?

– Оказалось, что своими навыками коррекции программ я смог пригодиться. Не спрашивай как, но я ухитрялся править программы с динамическими переменными любых разрядов и это помогло станции сэкономить кучу ресурсов.

– Но как ты оттуда выбрался?

– Эта станция оказалось чем-то очень важным для всех этих ребят, которых в нашем космосе появляется все больше. Насколько я понял, тот, кто сумеет ее контролировать, станет среди них самым главным. Но даже после захвата станции, во время которого мы с тем товарищем сумели сбежать, они не смогли подчинить себе ее ресурсы, потому что, как они все считают, я сделал там что-то такое, что не дает им теперь взять ее под контроль. И сейчас я оказался премиальным товаром, за который идет драка. Они надеются, что я смогу убрать то, что им там мешает, а я понятию не имею, что там можно изменить. А они, прикинь, провели какие-то аналитические работы во времени обратных степеней и вычислили мое там присутствие. И после этого начали поиски и настоящую охоту. Такие дела.

Какое-то время они сидели молча. Головин выговорился и теперь чувствовал внутри какую-то пустоту, а Фредди требовалось время, чтобы переварить услышанное.

– Теперь многое становится понятным, – сказал он наконец. – Примерно через два месяца после твоего побега, ко мне снова закатились легавые. Натерли что-то про какую-то обязательную проверку и увезли в околоток. А там незнакомый лощеный дядя и с ним охраны человек десять. Легавые сдали меня этим субчикам, те меня в глухой фургон и без разговоров повезли куда-то за пределы промышленной зоны. Потом в челнок и на орбиту, а дальше на громадный крейсер. Понятно, что не наш. Поначалу страшно было, ведь со мной никто не разговаривал, но на крейсере предоставили приличную каюту, прислали какого-то, типа психолога по аборигенам. Он смотрел на меня, как на насекомое. Кстати, ты видел насекомых в натуре?

– Видел, – кивнул Головин, вспомнив, как пробирался через кусты после побега со станции и впервые увидел всех этих жуков и пауков.

От их вида он тогда был на грани обморока.

– Ну, да ладно. Короче, взялись они за меня тогда основательно, отмыли, продезинфицировали синей пахучей жидкостью, а потом целую неделю заставляли жрать какую-то безвкусную массу. Вместо обеда, прикинь! Но, сказали, что организм зашлакован и все такое. Говорили, что дескать, много следов не дозируемого приема химических препаратов. Как будто я сам не в курсе. И ты знаешь, мне это помогло. Я спать стал лучше и на толчок ходить легче. Одним словом – подлечили.